И.И.Яковлев
   
 
                               ЧЕРНЫЙ СНЕГ.




  "Се, еси человек, сотворивый сие!..."

  Э. А. По

  "...моя тетя безумно умная!.."
  из высказываний бывшей супруги
  (тоже, в сво„м роде, великого человека)


  Часть первая.

  1.


  Его отражение смотрело на него из зеркала с каким-то тихим ужасом.
"Абсолютно не помню, что было вчера! С кем пил и по поводу чего - полная
потеря памяти!"- подумал он и с отвращением посмотрел на ополовиненную
бутылку водки, стоящую на подзеркальном столике. Надо было как-то
побыстрее приходить в себя - предстояло еще и идти на службу. Хотя, что
греха таить, в последнее время на службу в Управу Борис приходил
исключительно в таком состоянии - с глубочайшего похмелья. Прополоскав
какой-то новомодной мерзостью рот и с отвращением влив в себя с полстакана
вчерашнего пойла, которое водкой назвать мог только отупевший оптимист, он
потащился из ванной в спальню одеваться. Кое-как выгладив форменную
сорочку (все равно под кителем не видно, а снимать китель сегодня не
придется, весь день в разъездах), подгладив брюки и напялив фуражку, Борис
допил остатки водки и вышел из квартиры. Выйдя из подъезда, он
страдальчески прищурил глаза - солнце светило просто невыносимо ярко.
Правда, постепенно глаза привыкли и вдобавок пойло, до сих пор стоявшее
комком где-то в районе глотки или же пищевода, наконец-то соизволило
провалиться в желудок и Борис почувствовал себя несколько лучше. На
транспорте ехать не хотелось, благо до Управы было рукой подать, и он
решил пройтись пешком. "За одно и проветрюсь хоть чуть-чуть", - устало
подумал он.
  Здание Областного Управления Безопасности и Внутренних Дел было
внушительным и было видно аж за пару кварталов. Когда-то Борис гордился
местом, где он работает: как-никак щит и меч Родины, опора правительства и
Господина Президента лично! Потом режим как-то незаметно подгнил и
оглушительно рухнул, успев подмять под себя многих, кто верой и правдой, а
так же и не очень, служил ему, породив при этом хоть и локальные, но
крайне опустошительные гражданские войны, которые средства массовой
информации и новое правительство почему-то упорно продолжали называть
конфликтами на национальной почве. Правда, некоторые говорили, что режим
этот не подгнил вовсе, а просто-напросто сгнил до основания и причем
давным-давно, но в это Борису верить как-то не хотелось, слишком уж
мрачная картина тогда вырисовывалась. Особенно если взглянуть на то, что
творилось в некогда славном царстве-государстве в настоящее время. Те, кто
сейчас стоял у руля, вели себя просто по свински - устраивались безобразно
дорогие шоу, открывались магазины сексуальной культуры для домашних
животных и т.п. а реальная стоимость жизни дорожала с каждым днем. Борис с
невеселым смешком вспомнил слова своего старого приятеля-однокашника. Тот,
будучи по его же словам, в пьяном безобразии, любил мрачно пошутить: "Наш
N-ск - город контрастов: сегодня идет дождь, а завтра тебя убьют!"
- А, да хрен с ними со всеми!.. - выругался Борис, сам не зная по чьему
именно поводу. Он решительно дернул ручку массивной двери главного входа и
вошел в здание Управы.
  Внутри здания царили: величественное спокойствие, подозрительный вахтер из
рядового состава, мягкая прохлада, бюст Основателя Данной Организации и
массивный герб Той Страны, которой-нынче-вы-на-карте-не-найдете по причине
полного отсутствия таковой. Борис протянул служебное удостоверение для
проверки; вахтер вцепился в нее, как клещ и принялся разглядывать ее, как
разглядывают иностранную валюту, приобретая ее на улице или в подворотне у
уличных торговцев. Борису даже показалось на мгновение, что вахтер сейчас,
как заправский филателист, достанет из нагрудного кармана лупу, чтоб
получше разглядеть все мельчайшие подробности, дефекты и проч., что могло
бы обесценить значение и стоимость документа.
  - Дед, не компостируй мозги! Знаешь меня, как облупленного, а ведь все
равно каждое утро комедию ломаешь.
  - Ты свои мозги, судя по всему, еще вчера прокомпостировал. Вы вчера
отсюда уже на рогах ушли, мне по смене передали, и орали вы во время
ухода, что, дескать, "все пропьем, но флот не опозорим!" Видать, еще
куда-то продолжать собирались, - буркнул вахтер. - Хорошо еще, что вчера
суббота была, никто из начальства не видел.
  - Дед, - осторожно спросил Борис, - а тебе по смене часом не передавали, с
кем я вчера отсюда уходил?
  - Во дает! Силен! Не помнишь, с кем вчера надрался!? Может, еще скажешь,
что не помнишь, по какому поводу? - хихикнул вахтер. Борис сокрушенно
покачал головой. - Так вы ж вчера всем отделом двойной повод отмечали -
два года со дня основания отдела и твоему корешу Рэму наконец-то кэпа
кинули!..
  Вахтеры в Управе - явление особое. По роду своей работы они в курсе всего,
что происходит в ее стенах. Кто, с кем, когда и сколько литров. И по
поводу чего, естественно, тоже. Да и как не быть в курсе, если все
проходят мимо них ( за исключением тех случаев, когда вход-выход
осуществляется через окна, но это явление не типичное ). Поэтому всю
информацию, которая поступает от них, можно, в принципе, принимать на
веру. В голове Бориса с мучительной ясностью стали проступать фрагменты
вчерашнего "ледового попоища". И, как всегда в таких случаях бывает, один
всплывший фрагмент потянул за собой целую вереницу, если не сказать -
лавину, воспоминаний. Первыми, естественно, всплыли те самые, от которых
хочется забраться под стол в кабинете и не вылезать по меньшей мере недели
две. Он вспомнил, как после отъезда Гриба, начальника отдела, из тайников
достали немереное количество бутылок конфискованной на прошлой неделе
водки (при Грибе все было чинно - культурно: пили только шампанское и
чуть-чуть коньячку) и началось отмечание по всем правилам питейного
искусства. Как он поздравлял Рэмку с долгожданным званием гаупштурмфюрера
и весь отдел ржал, как табун иноходцев. Как пришли на огонек девчонки из
секретариата, совсем молоденькие, предупрежденные о празднике заранее, и
он с ними, с голым торсом плясал ламбаду. Как приставал к личной
секретарше Гриба Элеоноре, бабе на редкость страшной и вредной, когда она
засобиралась домой, ссылаясь на мужа, уговаривая ее тяпнуть на брудершафт,
а когда она категорически пить отказалась, ссылаясь на вышеозначенного
мужа, высказал ей все, что он о ее муже думает (мужа у Элеоноры отродясь
не было, перевелись у нас герои, об этом знал весь отдел, но все само
собой молчали, дабы не нарушать очарование легенды). А когда она
попробовала закатить истерику, предложил ей свои услуги в качестве свахи,
пообещав найти какого-нибудь приятного мужичка при содействии своего отца.