Ольга Лаврова, Александр Лавров.
    Рассказы
    
    Любой ценой
    Полуденный вор
    

    Ольга Лаврова, Александр Лавров.
    Любой ценой


     Источник: О. Лаврова, А. Лавров. Полуденный вор. М., 1991.
     Подготовка текстов: 2001 Электронная библиотека Алексея Снежинского


     В  тюремной камере, которая служит для содержания под стра­жей до суда,
--  двухъярусные койки,  небольшой  тяжелый  стол,  четыре  тумбочки, четыре
табуретки. Высоко расположенное, забранное решеткой окно. И все. Вынужденное
безделье,  глухота  грязноватых   стен.   Скучно.  Нервно:   судьба  еще  не
окончательно  решена. Люди,  что  рядом,  с тобой временно, ты им никто, они
тебе -- никто. Словом, скверно...
     В камере трое. Один --  молодой коренастый  парень, другой, долговязый,
-- постарше. Третий -- лет сорока, с мягко очерчен­ным лицом и живыми карими
глазами. Это Тобольцев, подслед­ственный Знаменского.
     Компания "забивает  козла".  Игра идет  без  азарта,  под  харак­терный
"камерный" разговор.
     -- Сейчас главный вопрос  -- как  она  меня видела: спереди  или сбоку,
тревожится парень. -- Если сбоку, пожалуй, не опознает, а?
     -- Одно из двух: либо опознает, либо не опознает, -- говорит Тобольцев.
     --  Если  опознает,  скажу, что  полтинник на  том  месте обронил. Поди
проверь, чего я искал.
     -- Ну-ну, скажи, -- Тобольцев спокоен, почти весел.
     -- Хорошо тебе, Тобольцев. Твоя история смирная, бумажная. А ему думать
надо!..
     -- Не думать, а выдумывать, -- роняет Тобольцев.
     Парень вскидывается:
     -- Да если не выдумывать, это ж верный пятерик! Тогда все, что там,  --
машет  он  на  окно,  --  все только через пять  лет!  Через  пять  лет,  ты
понимаешь?
     -- Понимаю. Я отсюда тоже не на волю пойду.
     С лязгом открывается  дверь, арестованные встают -- положе­но.  Конвоир
вводит  новичка. Тот упитан,  смазлив,  с юношеским  пушком  на щеках;  одет
щеголевато, на плече сумка иностранной авиакомпании.
     -- Старший по камере! -- вызывает конвоир. Тобольцев делает шаг вперед.
-- Укажите койку, объясните порядок поведения.
     -- Слушаюсь, гражданин начальник, -- говорит Тобольцев.
     Дверь  запирается,  щелкает  глазок.  Холина  молча  разглядыва­ют:  он
кажется чужаком здесь, среди заношенных пиджаков.
     -- Здравствуйте, -- с запинкой произносит Холин.
     -- Здравствуйте, -- вежливо отзывается Тобольцев.
     -- С благополучным прибытием! -- фыркает парень.
     -- Раз прибыли, давайте знакомиться.
     Холин поспешно протягивает руку.
     -- Холин, Вадим.
     -- Тобольцев.
     Холин оборачивается к парню -- тот демонстративно усажива­ется за стол,
а долговязый вместо руки Холина берется за его сумку.
     -- Разрешите поухаживать... Ишь, вцепился в свой ридикюль. Там  указ об
амнистии, что ли?
     -- В основном белье, -- Холин пугливо выпускает сумку. --  Есть хорошие
сигареты, -- Холин, торопясь, лезет в карман, пускает пачку по кругу.
     Парень с удовольствием затягивается.
     -- Каким ветром в нашу преступную среду?
     --  Даже не  знаю... взяли  прямо на улице,  совершенно  неожи­данно...
Говорят, "по приметам"...
     -- Садись, --  приглашает Тобольцев.  --  И,  вообще,  начинай  учиться
сидеть.
     Холин осторожно опускается на табурет.
     -- А все-таки -- за что ж такого молодого и культурного?
     -- Не говорит -- не приставай, -- урезонивает парня Тобольцев.
     -- Нет, пожалуйста... но ведь меня, собственно, ни за что... Нет, вы не
смейтесь. Ну якобы  я кого-то ограбил, чуть ли не убил... а я там даже  и не
был, честное слово!
     --  Якобы кого-то  якобы ограбил.  Может, при якобы свидете­лях? И дома
якобы вещи нашли?
     Оба -- молодой и пожилой -- гогочут. Рады развлечься.
     Холин  снова встает,  озирается: нары, зарешеченное  окошко, чужие руки
роются в его сумке... И этот издевательский смех.
     -- Нет, я тут не  смогу, -- отчаянно говорит он Тобольцеву. -- Я должен
вырваться! Любой ценой!..
     --  Бывалые люди утверждают: вход  руль,  выход  --  два,  --  серьезно
сообщает Тобольцев.

x x x

     Рабочий  стол  Знаменского   завален  пухлыми  бухгалтерскими  папками.
Расчищен только уголок для диктофона. Крутятся кас­сеты, доверительно звучит
негромкий,  чуть  картавый  говорок  Тобольцева.  Знаменский  сосредоточенно
вслушивается, останав­ливает запись, думает. Стучат в дверь.
     -- Входите!
     Появляются Томин и Кибрит. Вид торжественный.
     -- Дорогой Паша! -- начинает Томин. -- Знаешь ли ты, что пятнадцать лет
назад, день в день...
     -- Может, мне тоже встать? -- озадачен Знаменский.
     -- Пожалуй. Так вот, пятнадцать лет тому назад... что произош­ло?
     -- Мм... Всемирный потоп состоялся несколько  раньше. Чем­пионат Европы
наши выиграли позже...
     -- Безнадежно, -- смеется Кибрит. -- Пал Палыч, пятнадцать лет назад ты
впервые пришел на Петровку!
     -- Да бросьте!.. Неужели целых пятнадцать?..
     -- Да, поздравляем.
     -- От благодарных  сослуживцев! -- говорит Томин, водружая поверх папок
новенький "дипломат", который прятал за спиной.
     -- Ну прямо с ног сбили. С вашего позволения... -- он садится на диван.