Игорь Викторович Пидоpенко
   ЧУЖИЕ ДЕТИ

                                 повесть



                                    1

     - Не думай напрямую выспрашивать.  И не узнаешь ничего, и Саше можешь
навредить. Нужны осторожность и такт.
     Ох  уж эта мамина дипломатия!  Сначала <ничего не узнаешь>,  а  потом
только:   <Саше  навредишь>.  Егор,  слушая  вполуха  наставления  матери,
поднялся из  кресла и  подошел к  окну.  Весна никак не могла разогнаться,
войти в силу, на улице было холодно, о стекло изредка с дребезжащим звуком
бились крупные капли дождя.  Небо плотно затянуло серо-белым, того и гляди
снег сорвется. Сумрачно и противно. Но ехать все же придется. Егор подышал
на  стекло,  пальцем написал на  появившемся мутном пятне:  <Март>.  Пятно
быстро побледнело, но надпись прочесть было можно, и Егор стер ее ладонью.
     Может  быть,  за  неделю все  неприятности забудутся,  перегорят.  По
крайней мере,  он постарается,  чтобы перегорели.  Будет читать,  в  лес с
Денисом ходить,  пользоваться остальными деревенскими благами.  Какие  там
еще  блага-то?  Парное молоко,  росные рассветы...  Росные рассветы ранней
весной?  Скорее всего,  та же мерзость и холод,  да еще плюс грязь. А, там
видно будет! Может, не брать Дениса, не портить ему каникулы?
     Внизу, у подъезда, остановились ярко-синие <Жигули>. Из них на мокрый
тротуар неловко  выбрался  толстый  мужчина  с объемистым пакетом в руках.
Даже отсюда,  с третьего этажа, было видно, как от дождя лысина его тут же
начала  блестеть.  Он  захлопнул  дверцу  автомобиля,  аккуратно  запер и,
переваливаясь, вошел в подъезд.
     - Ма, - сказал Егор не оборачиваясь, - дядя Валя приехал.
     Мама,  все  еще  продолжавшая пространно  излагать  свои  взгляды  на
тактику и  стратегию родственных взаимоотношений,  замолчала на полуслове,
сбитая с  толку неожиданным возвращением к  реальности.  Теперь она  долго
будет вспоминать,  что же  еще хотела сказать,  но  так и  не вспомнит.  И
разговор потечет по другому руслу. Егор вздохнул и пошел открывать дверь.
     В  прохожую боком  протиснулся толстый  мамин  брат.  Он  походил  на
добродушного синего бегемота в очках.
     - Черт знает что за погода, - бурчал он, стягивая необъятных размеров
плащ  и  пристраивая его  на  вешалку.  Потом  достал  платок,  развернул,
неторопливо потер очки, обтер лысину и только тогда протянул Егору руку:
     - Ну, здравствуй, племянник. Маша, надеюсь дома?
     - Дома, дома, проходите, - заверил его Егор. Дядя стал протискиваться
в  комнату.  Надо  дать  им  поговорить.  А  то  они  вдвоем станут давать
инструкции по разведке. Кончать бы это скорее да ехать!
     Он успел разлить чай в чашки,  сложить в вазочку печенье и положить в
розетку вишневого варенья до того, как из комнаты послышался мамин голос:
     - Егор! Поди сюда, пожалуйста!
     Он  вошел в  комнату и  сразу определил,  что не ошибся.  Стороны уже
достигли соглашения, и руководящую роль взял на себя дядя Валя.
     - Садись,  -  указал он племяннику на кресло. Егор осторожно поставил
на стол поднос с чашками и сел.
     - Значит,  так,  -  начал дядя, отхлебнув чаю. - Общее положение тебе
известно,   повторяться  не  буду.  Задача  твоя  тоже  ясна.  Основное  -
наблюдать,  выяснять и помогать Саше.  Для помощи он тебя,  собственно,  и
зовет.   Но  нам  нужно  знать  -  что  с  ним  происходит  и  почему  это
затворничество?  -  Он отставил чашку, поднял толстый палец и со значением
посмотрел на Егора.  -  Понятно?  Ты Дениску с  собой берешь?  Это хорошо,
пусть поедет.  А теперь вот еще что.  -  Дядя с шумом поднялся и принес из
прихожей тот большой сверток, что привез с собой.
     - Тут витамины и сказки,  все,  что можно было достать. Я, правда, не
очень представляю, зачем ему столько. Но там все узнаешь. А это тебе.
     Дядя подался вперед,  его громадный кулак разжался перед носом Егора,
и на колени тому, звякнув, упали ключи от <Жигулей>!
     Дядя Валя полюбовался произведенным эффектом,  успокаивающе пробурчал
запереживавшей сестре:  <Ничего,  он парень хороший,  можно доверить> -  и
сказал Егору, протягивая через столик бумаги:
     - Права у тебя ведь есть?  Тут доверенность. Смотри, не разбейся. Сам
я  ехать не могу,  дел невпроворот,  а  автобусом в  Николеньки добираться
неудобно. Да и долго.
     <Хорошие у меня родственники>,  -  размягченно подумал Егор. - Нудные
иногда,  чересчур любопытные, но все равно хорошие>. Жизнь уже не казалась
такой однообразной и серой.
     Дядя допил чай и засобирался.
     - Пора ехать.  А  то дотемна не доберешься.  Подбрось меня на работу.
Заодно посмотрю, как ты водишь.
     Егор затолкал сверток в  свою сумку,  натянул куртку,  чмокнул мать в
подставленную щеку и запрыгал вниз по лестнице.


                                    2

     Дорога была мокрой,  скользкой -  дождь не  прекращался уже часа три,
словно тучи двигались от города в ту же сторону,  куда ехал Егор. Ветровое
стекло покрывалось крупными бурыми пятнами, когда мимо проносились тяжелые
грузовики с затянутыми брезентом прицепами,  и <дворники>,  жужжа, стирали
эти  пятна,  превращая в  бледные серые полукружья.  Вести машину в  такую
погоду было занятием утомительным,  и  Егор уже начал раскаиваться в  том,
что  они  не  поехали  автобусом.  Денис,  поначалу резвившийся на  заднем
сидении, теперь, устроившись поудобнее и натянув на себя плед, дремал.