Борис Семенов, Т.Талатов.
    Подвиг длиною в жизнь


     "Искатель" No 3, 1968.
     OCR: Андрей из Архангельска



                             киноповесть

1
     Гремел оркестр. Бравурно, торжественно, призывно.
     Закончив номер,  воздушные гимнастки раскланялись и  побежали  за
форганг.
     На арене появился невысокий полный человек с напомаженными  усами
и гладко прилизанной редкой шевелюрой:
     - Продолжаем матчи французской борьбы!  - выкрикнул он. - Парад -
алле! Маэстро, прошу вас...
     И опять гремел оркестр.
     Поближе к арене,  на свободные места устремились мальчишки.  А на
арену, построившись по росту, гуськом выходили борцы. Они обошли манеж
по самой кромке и остановились,  когда замкнули кольцо.  Оркестр смолк
на  какой-то  высокой  ноте,  будто  захлебнулся.  Невысокий,   гладко
прилизанный,  в  смокинге,  арбитр  матчей,  выйдя на середину,  начал
представлять участников.  Он чем-то напоминал и провинциальных актеров
прошлого века и балаганных зазывал.
     - Самый высокий борец в предстоящих схватках,  гордость наших гор
Осман Абдукаримов!
     Осман делал шаг вперед, и оркестр играл несколько тактов туша.
     - Прославленный  тактик,  неповторимый техник Владимир Косуля!  -
продолжал арбитр.
     Теперь вперед выходил Косуля, а дирижер вновь взмахивал палочкой.
     - Выдающийся мастер бедрового броска,  победитель соревнований  в
Тбилиси, Куйбышеве и Алма-Ате Ян Одиссов!..
     Ян Одиссов  становился  рядом  с  Косулей,  и  зрители,  особенно
мальчишки, неистово хлопали своему любимцу.
     - Неоднократный победитель международных матчей, обладатель самой
красивой  борцовской  фигуры,  непревзойденный стратег,  - вдохновенно
врал арбитр, - Всеволод Вец!
     Лавров сидел  в  восьмом  ряду.  Бутафорский парад вызывал у него
едва заметную улыбку.  Лишь  на  минуту  она  пропала,  и  во  взгляде
появилась настороженность - это когда на середину арены вышел Вец.
     Оркестр гремел туш.

2
     - Как личное впечатление? - спросил генерал.
     - Сформулировать трудно.
     И хозяин  кабинета  Сергей  Александрович Моисеев и майор Алексей
Николаевич Лавров  расхаживали  по  разные  стороны  огромного  стола,
обтянутого словно бильярд зеленым сукном.
     - Скорее всего смутное,  - продолжал  Лавров.  -  В  борьбе  надо
соперника  - на лопатки.  - Он сложил ладони на уровне груди и верхней
прижал нижнюю,  будто промокал лист бумаги тяжелым  пресс-папье.  -  В
футболе - забить гол. - Теперь Лавров толкнул кончиком сапога бумажку,
оброненную на пол.
     - Поднял бы,  - генерал подвинул пепельницу,  стоящую на огромном
столе, поближе к Лаврову.
     - Но  знаменитому  футбольному  бомбардиру,  "забивале"  и  грозе
вражеских ворот,  - Лавров не оставлял своей мысли,  - тренер говорит:
"К  воротам  не  рвись.  Главное - пасуй ребятам".  Чепуха?  А собрать
сведения о каком-то пленном солдате - солдате, не генерале - разве это
дело для матерого Веца?
     Он остановился и посмотрел на генерала.
     - А  если  дело  не  чепуховое?  - спросил тот.  - Тогда вся твоя
концепция рушится,  а вопросы отпадают...  Есть сведения о том,  что в
Ф-6  собирают  пленных кавказских национальностей.  Это задание скорее
всего восточного бюро абвера.  Если так,  парень нужен им для Баку.  А
коль  речь  идет о Баку,  значит о нефти:  сегодня нефть для них - это
быть или не быть.
     - Не  слишком  ли сложно,  Сергей Александрович?  Восточное бюро.
Вец, может, сам Вильке? Из-за солдата-пацана. На кой черт?
     Моисеев рассердился:
     - Не знаю.  И отличаюсь от тебя тем, что хочу знать. Обязательно.
Я   попросил  Николая  Мироновича  что  возможно  выяснить  про  этого
паренька.  Один штришок  оказался  очень  любопытным  -  не  улыбайся,
любопытным даже для самого Вильке.  Аббас Керимович - дядя этого Гаджи
- главный технолог в институте Алиева...  А посему давай  поглядим  за
Вецем,  - он загнул палец.  - Попроси связаться с людьми из Ф-6,  - он
загнул второй. - Пусть организуют побег какой-нибудь группы.
     - Но время!.. Они уже под Моздоком!
     - Спасибо,  что сказал,  -  съязвил  генерал.  Он  остановился  у
огромной карты, занимающей всю стену. Флажки, которыми была обозначена
линия фронта,  приближались к Баку.  Он долго смотрел на карту, потом,
повернувшись к майору, бросил жестко:
     - Не дать Вецу действовать.
     - То есть? - спросил Лавров.
     - Вступай в борьбу. Пора.

3
     Толпа валила в цирк. На аляповатой афише значилось:

СЕГОДНЯ В БАКУ
                         ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНЫЕ МАТЧИ
                         ФРАНЦУЗСКОЙ БОРЬБЫ.
                      ПОКАЗАТЕЛЬНЫЕ ВЫСТУПЛЕНИЯ!
               НА АРЕНЕ - ВСТРЕЧИ ЧЕМПИОНОВ С ПУБЛИКОЙ!
                        КАЖДЫЙ ЖЕЛАЮЩИЙ МОЖЕТ
                 ПОМЕРЯТЬСЯ СИЛАМИ С ЛУЧШИМИ БОРЦАМИ!

     Трое мальчишек,  сновавших  в  толпе  у  входа,  умоляли взрослых
провести  их  с  собой.  Взрослые  отмахивались.
     Наконец мальчишки натолкнулись на Лаврова.
     - Денег нет? - спросил он.
     - А  откуда?  -  вопросом на вопрос ответил один из мальчишек.  -
Мать одна,  а нас - три горла,  - он сказал это с такой интонацией,  с
которой, видно, говорила сама мать.