Янка Мавр.
    Амок


     Роман в двух частях
     из времен восстания на Яве в 1926 году


     ---------------------------------------------------------------------
     Книга: Янка Мавр. "В стране райской птицы. Амок". Повесть, роман
     Перевод с белорусского В.А.Жиженко, А.Е.Миронова
     Издательство "Юнацтва", Минск, 1986
     OCR & SpellCheck: Zmiy (zpdd@chat.ru), 17 ноября 2001
     ---------------------------------------------------------------------


     На  этих  широко  известных произведениях старейшего детского  писателя
Белоруссии воспитывалось не  одно  поколение  юных  читателей.  Но  и  роман
"Амок",  и повесть "В стране райской птицы" не утратили своей злободневности
и  в  наше  время.  Рассказывая о  борьбе  народов  за  освобождение от  ига
колониализма, эти произведения и сегодня звучат, как никогда, современно.



 * Часть первая. КОМУ ПРИКЛЮЧЕНИЯ - КОМУ БОРЬБА *




I. ТАМ, ГДЕ КОГДА-ТО РОКОТАЛ КРАКАТАУ

     В Зондском проливе. - Кракатау. -
     Нападение на военный корабль. -
     Кто кого: машина или ветер? - Храбрый мичман. -
     Черные и белые. - Корабль захвачен. - Суд.

     Небольшой голландский военный  корабль  "Саардам" приближался с  юга  к
Зондскому проливу.  С  левой стороны -  Суматра,  с правой -  Ява постепенно
приближались все больше и  больше,  как бы намереваясь совершенно загородить
проход.
     - Убрать паруса! Больше пара! - приказал капитан.
     "Саардам" вмещал две тысячи тонн груза и  мог идти как с помощью ветра;
так и под парами.  В открытом море судно пользовалось парусами, но теперь, в
узком проливе, где ветер каждую минуту менял направление, они только мешали.
А ближе к вечеру и вообще наступил штиль.
     - Значит,  завтра утром  будем  в  Батавии [Батавия -  прежнее название
Джакарты,  нынешней столицы Индонезии], - сказал лейтенант Брэнд. - Осталось
всего двести миль.
     - Да,  но  узким  проливом идти  в  ночное время  не  очень приятно,  -
нахмурился капитан.
     - Ничего! - весело ответил Брэнд. - Мы, можно сказать, уже дома, дорогу
знаем.  Верно,  старик?  - обратился он к боцману Гузу, который, стоя рядом,
сосал свою неразлучную трубку.
     Боцман вынул трубку изо рта, сплюнул в море:
     - Завяжите мне глаза,  -  проворчал он,  -  и я все равно проведу вас в
Батавию.
     Честно говоря, и сам капитан знал, что никакой опасности быть не может.
Сказал же он это лишь по привычке,  как и полагается ответственному хозяину,
который обязан предусмотреть все.
     "Саардам"  вез  в  Батавию  оружие:  сотню  пулеметов,  тысяч  тридцать
винтовок  да  соответствующее количество  других  военных  припасов.  Четыре
орудия  и  шестьдесят человек  команды  были  у  него  на  борту  на  случай
нападения.  Однако об  опасности не думало даже само начальство:  ну кто мог
угрожать государственному военному кораблю в  море?  Не те ли вон несчастные
подневольные рыбаки, в утлых своих челнах снующие неподалеку? Подобная мысль
и в голову никому не могла прийти в начале 1926 года.
     Половина  команды  судна  состояла  из  туземцев,  набранных  с  разных
островов и вымуштрованных не хуже,  чем голландцы. Тут были парни с Суматры,
с  Борнео,  с  Целебеса,  но большинство -  с острова Ява.  Одетые в военную
форму, они не очень отличались от белых; разве только тем, что цвет кожи был
у них более желтым или темным.
     Среди  команды выделялся балиец  (с  острова Бали,  на  восток от  Явы)
Салул,  высокий худой малаец с вдумчивыми выразительными глазами. Лет десять
назад он  случайно попал на постоянную работу в  военно-морские мастерские в
Сурабайе, где стал позднее квалифицированным слесарем. На "Саардаме" Салул и
занимался  своим  делом:   как  хороший  хозяин,   ходил  по  кораблю,   все
разглядывал,  трогал,  - там пристукнет, там подправит. Начальству, конечно,
такая старательность нравилась, и оно было довольно.
     Тем  временем  "Саардам"  миновал  несколько  обнаженных вершин,  среди
которых особенно выделялась та,  у которой одна сторона была как бы отсечена
сверху донизу.  Посредине горы  осталось углубление,  словно здесь  когда-то
находился ход из-под земли.
     - Кракатау!  -  послышались голоса, и моряки стали рассматривать гору с
каким-то особенным вниманием.
     Голая,  без единого зеленого растения,  она была мертва. На черном фоне
ее  мелькали белые  чайки.  Вода  тихо  плескалась у  подножия.  Косые  лучи
вечернего солнца сверкали на ней, как на цветном стекле.
     - Кто  бы  мог  подумать,  -  сказал лейтенант,  -  что эта тихая скала
погубила сорок тысяч людей и  уничтожила несколько городов?  Счастливец Гуз,
кажется, сам видел это интересное событие? - снова обратился он к боцману.
     Трубка Гуза задымила еще сильней.  Видно было,  что он заново переживал
страшные впечатления тех дней.
     - Никому  не  пожелаю такого счастья,  -  произнес он  сквозь зубы,  не
вынимая трубки изо рта.
     - Расскажи, расскажи, как это было! - послышалось со всех сторон.
     Гуз вынул,  наконец,  трубку изо рта,  выколотил ее о  борт,  спрятал в
карман и неторопливо начал:
     - Мне было в  то время лет пятнадцать [Катастрофа произошла в 1883 г.].
Жили мы  вот  там,  в  Анжере.  Возле этого острова мне  не  раз приходилось
проезжать.  Он тогда занимал площадь в три раза большую, чем теперь, но жить
на  нем  никто не  хотел.  Люди знали,  что это вулкан,  лет двести назад он
действовал, на нем есть три небольшие кратера километрах в трех-четырех один
от  другого.  Но  об  этом никто не  думал,  так как таких вулканов на одной
только Яве насчитывается 121 [Из них временами действует около тридцати].  И
вот  однажды Кракатау проснулся.  Послышался грохот,  над  кратером поднялся
облачный столб,  как  потом говорили,  на  одиннадцать километров в  высоту.