Василий Аксенов.
   Мой дедушка- памятник. 1972


   Повесть об  удивительных  приключениях  ленинградского  пионера  Геннадия
Стратофонтова, который хорошо учился в школе,  и  не  растерялся  в  трудных
обстоятельствах.


   Приключенческая повесть  об  удивительных  похождениях  пионера  Геннадия
Стратофонтова, который совершил почти кругосветное  путешествие  на  научном
корабле. Во время этого необыкновенного путешествия Геннадий  и  его  друзья
попадают в самые невероятные ситуации, из которых выходят с честью.

   ПРОЛОГ
   Я познакомился с  Геннадием  несколько  лет  назад  в  Крыму,  на  берегу
Коктебельской бухты, что недалеко от Феодосии. В парке уже заиграла  музыка,
уже  зажглись  фонари  и  всякого  рода  мошкара  повела  вокруг  них   свой
бессмысленный, но красивый танец, а скала Хамелеон на восточном берегу бухты
все еще была освещена закатным солнцем. В свою  очередь  молодой  месяц  уже
висел в зеленоватом небе над горой  Сюрюккая.  Гора  эта  на  первый  взгляд
кажется осколком Луны или  какой-нибудь  другой  безжизненной  планеты,  но,
приглядевшись, можно заметить, что она напоминает  и  тот  профиль,  который
великий Пушкин часто рисовал на полях своих рукописей.
   В тот год море съело коктебельские пляжи почти до самой бетонной стены, и
для отдыхающих были устроены  над  водой  дощатые  помосты.  Вот  по  такому
помосту я и разгуливал почти  в  полном  одиночестве,  размышляя  о  морских
животных, о горных цветах и минералах, о почтовых марках,  автомобилях  и  о
спортивных соревнованиях, потрясавших тогда все цивилизованное человечество.
   Кроме меня, на помосте находился лишь один  человек  -  рослый  плечистый
мальчик с умным и привлекательным лицом. Опершись на  перила,  он  задумчиво
смотрел в море, где по  гребням  бойких,  беспорядочно  прыгающих  волн  еще
скользили розоватые  блики  заката,  где  иногда  мелькали  острые  плавники
дельфинов да кто-то мощно плавал стилем баттерфляй.
   Пловец этот привлек мое внимание. Из  воды  ритмично  вырывалась  могучая
спина. Взмахнув огромными руками, пловец бросался грудью на очередную  волну
и двигался вперед с удивительной скоростью.
   - Не знаете, кто это там так здорово плавает? - спросил я мальчика.
   - Это моя бабушка, - тихо ответил он.
   - Бабушка?! - вскричал я.- Это удивительно.
   - Ничего удивительного,-  возразил  мальчик.-  До  Великой  Отечественной
войны она была чемпионом Осоавиа-хима в плавании на сто метров  баттерфляем.
И по прыжкам с трамплина, - помолчав, добавил он.
   Едва справившись с изумлением, я осторожно спросил:
   - А во время войны?
   - Во время войны ей пришлось, как и многим  другим  летчицам,  служить  в
бомбардировочной авиации...
   Бабушка тем временем совсем исчезла в быстро темнеющем море. Я  покосился
на мальчика. Он смотрел прямо перед собой за еще различимую черту горизонта.
Отблеск молодого месяца стоял в его глазах. На груди его я  заметил  висящий
на толстой цепочке якорек с припаянной к нему старинной монетой, похожей  на
испанский дублон XVI века.
   - А вы почему не плаваете со своей бабушкой? - спросил я.
   Он пожал плечами.
   - Да так, не хочется...
   - Может, не умеете?
   Он быстро взглянул на меня и усмехнулся:
   - Просто мне надоело плавать. За последний год мне  это  занятие  немного
прискучило.
   Что-то таинственное послышалось мне в его голосе, когда он  произнес  эту
довольно странную для мальчика фразу. Еще раз я посмотрел  на  него,  и  мне
показалось, что он сейчас находится не на коктебельском пляже,  а  где-то  в
другом месте, где-то далеко, очень далеко, очень...
   - А вы, я вижу, писатель, - проговорил он.
   - Как вы догадались? - вновь поразился я.
   - А вон у вас мозоль на указательном пальце  правой  руки.  Такие  мозоли
есть у всех писателей. Конечно, у тех, кто пишет.
   Удивлению моему не было конца.
   - Позвольте, но как вы увидели эту мозоль в такой темноте?
   - У меня довольно острое зрение.
   - Ну хорошо, а если бы я писал на пишущей машинке?..
   - Тогда я догадался бы по другим признакам.
   - Фантастика! - воскликнул я.- Вы меня не разыгрываете?..
   - Геннадий,- назвал он свое имя. Я тоже представился.
   - Я достаточно хорошо  воспитан,  Василий  Павлович,-  сказал  Геннадий,-
чтобы не разыгрывать взрослых.-  Он  глянул  в  ночное  уже  море.-  Бабушка
возвращается.
   В темноте слышались только музыка и голоса из парка да плеск волн.
   - Все-таки разыгрываете меня, Геннадий...
   - Да нет. Она уже в десяти метрах... Плывет под водой.
   - Может быть, вы  видите  ночью,  как  днем?  Может,  вы  так  называемый
никтолоп? - воскликнул я.
   - Вы угадали, - просто ответил Геннадий.
   Несколько секунд спустя бабушка с шумом вынырнула возле самой лестницы.
   - Генаша, ты здесь? - спросила она низким девичьим голосом.
   -  I  am  here,  granny!  -  ответил  Геннадий  с  идеальным   английским
произношением и добавил на незнакомом мне языке: - Хава свимматоре ю лер?
   - Бундербул вера оччи! - с жизнерадостным смехом ответила на том же языке
бабушка и стала легко подниматься по лестнице.
   Она была похожа на сильно увеличенную копию известной скульптуры "Девушка
с веслом", но вблизи, однако, можно было разглядеть в ее  лице  следы  былой
красоты.