Артем Захарович Анфиногенов.
    А внизу была земля


     Издание: Анфиногенов А.З. А внизу была земля. - М., Советская Россия, 1982
     Проект "Военная литература": militera.lib.ru
     Книга в сети: militera.lib.ru/prose/russian/anfinogenov/index.html
     Источник: zibn.virtualave.net
     Дополнительная обработка: Hoaxer (hoaxer@mail.ru)


     {1}Так помечены ссылки на примечания. Примечания в конце текста

     Аннотация издательства: "А внизу была  земля"  -  третья  книга  Артема
Анфиногенова, в  которой  углубленно  раскрывается  главная  тема  писателя,
наметившаяся в прежних его  работах:  "Земная  вахта"  и  "Космики"  -  тема
ратного подвига советских людей в годы Отечественной войны. Герои  настоящей
повести - фронтовые  летчики,  изображенные  в  момент  высшего  драматизма,
продиктованного  войной,  их  беззаветный  труд  во  имя  победы.  Жизненный
материал, как всегда у этого автора,  документален,  но  взят  он  в  данном
случае не из вторых рук или чьих-то воспоминаний, овеянных дымкой времен,  а
собран, выношен, осмыслен бывшим летчиком-штурмовиком на  боевых  путях  8-й
воздушной армии, шедшей от донских степей и Сталинграда к Севастополю...

     Hoaxer: Незаурядная повесть. Один из главных героев - маршал (в повести
еще генерал) Хрюкин.  Так  как  автор  сам  воевал  (штурмовик),  в  повести
множество интереснейших деталей -  фронтового  быта,  взаимоотношений  между
летчиками, между  подчиненными  и  начальством;  а  также  отношение  боевых
пилотов к разнообразным веяниям  того  времени.  Советской  пропаганды  нет,
только правда войны. Язык своеобразный, со сложным ритмом. Нужно  вчитаться,
и погрузишься в сороковые.

 * ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ВСПОЛОХИ *

     Сухим безросным утром в августе сорок первого года летчик  Комлев  стал
"безлошадным" и погорельцем; некрестьянская профессия свела его  с  мужицкой
бедой ближе, короче, чем деревенское детство на волжском откосе, в Куделихе;
с того случая, пожалуй, и начался путь Дмитрия Комлева к земле...
     Свой первый командирский отпуск  лейтенант  Комлев  проводил  в  родной
Куделихе и понемногу - в гостях, на рыбалке, на пристани,  где  все  новости
обсуждаются как на базаре, - наслышался о Симе. Он не сразу сообразил, о ком
речь, какая это Сима, потом  вспомнил:  после  выпускного  вечера  они  всем
классом отправились на пароходе до Горького, и вместе  с  матерью-буфетчицей
была в той поездке Сима, малявка-восьмиклассница. Смуглая среди  светленьких
подружек, в накинутой на плеча материнской хламиде до пят, она смахивала  на
цыганку; мелькала то в машинном отделении, то в судомойке, то на капитанском
мостике,  она  и  туда   взбиралась,   -   везде   своя.   Подсаживалась   к
старшеклассникам, к взрослым, когда пели на палубе, - ей были рады, голос  у
Симы сильный...
     Вот  о  ней  и  толковали,  где  бы  летчик-отпускник  ни  появился:  и
расцвела-то она,  и  Певунья,  и  прославилась.  "Чем  же  прославилась?"  -
спрашивал Комлев. "Ее карточку в газете напечатали!" - "Да что она сделала?"
- "Выпускное сочинение накатала!.. Первое место по области. Теперь учится на
речного штурмана, вон куда пробилась. Еще в капитаны выйдет".
     Весной Дмитрию Комлеву исполнилось двадцать два. С  тем,  что  называют
устройством личной жизни, он не спешил; здешние волжанки были Мите по  душе,
но скоро появятся у него новые, городские  знакомства,  ведь  авиация  может
базироваться возле городов, выбор у авиаторов богатый.
     Единственная перемена за время отпуска коснулась служебных дел летчика:
его часть с Северного Кавказа была переброшена к западной границе. И  в  тот
июньский день, когда Комлев уезжал из дома, -  не  на  юг,  а  на  запад,  в
Рава-Русскую, - в Куделиху на лето возвращалась Сима.
     Был собран,  уложен,  вынесен  на  крыльцо  лейтенантский  чемодан,  до
автобуса оставалось меньше часа, а в дневной свежести реки, в  сонном  покое
горбатеньких улиц, сбегавших к Волге, все еще таились какие-то ему обещания.
Он решил пройтись до пристани. Туда-обратно. Последняя, прощальная прогулка.
Жизнь - обязана чем-то человеку? Или только человек - ей?
     Было пасмурно. Дальний берег Волги темнел, бросая ровную тень на  тихую
воду. Рыбацкие лодки стояли неподвижно. Одинокий катер тарахтел на  середине
реки раскатисто и зычно, как сухогруз.
     Причалит, остановится в Куделихе  "Дмитрий  Фурманов",  которым  катила
сверху Сима, или нет, было неизвестно. По расписанию стоянка  не  значилась,
но практика с расписанием не всегда сходилась. Комлев слушал,  что  говорят.
Первейшее значение получал тот факт, что зять капитана живет  в  Куделихе...
Ждали почту, радио, промтоваров для сельпо; большинство  сходилось  на  том,
что причалит. "Ну и что? - спрашивал себя Комлев. - Увижу ее,  знаменитость.
Все?" Отвечал себе: "Знакомство будет. А без этого весь отпуск - пустышка".
     Гулко ударяясь о  причал,  к  пристани  подгреб  катерок:  "Постоять-то
можно?" - "Постойте, только  двухпалубник  идет,  так  что..."  -  "Понятно,
понятно", - под командой двух парней навеселе  катерок  становился  к  месту
непослушно, то отходил, то промазывал.  Видя,  как  поводит  их  посудину  и
понимая причину, парни, его погодки, посмеивались  над  собой;  закрепились,
свели на пристань своих двух принаряженных,  в  модных  туфельках  попутчиц.