Николай Иванович Колибуков.
    Аджимушкай


 Издательство "Современник", 1975 г. Издательство ДОСААФ СССР, 1978 г.
 OCR Кудрявцев Г.Г.


 ТРУДЯЩИМСЯ ГОРОДА-ГЕРОЯ КЕРЧИ
 И ВОИНАМ-УЧАСТНИКАМ
 ГЕРОИЧЕСКИХ СРАЖЕНИЙ НА КЕРЧЕНСКОМ ПОЛУОСТРОВЕ

 Сердечно поздравляю вас с присвоением городу Керчи высокого и почетного
звания  "Город-герой",  награждением  орденом  Ленина  и  медалью   "Золотая
Звезда"!
 Величайший героизм и самоотверженность, проявленные  Вами  в  борьбе  с
фашистскими захватчиками,  получили  достойную  оценку.  В  этой  награде  -
благодарность  Родины,  партии,  правительства  и  всего  советского  народа
героическим  воинам,  непосредственным  участникам  сражений   на   Крымском
полуострове, мужественному подвигу  советских,  патриотов  в  Аджимушкайских
каменоломнях,  веем  трудящимся  города,  проявившим  огромную  выдержку   и
стойкость, отдавшим все силы во имя нашей победы.
 Желаю Вам,  дорогие  товарищи,  доброго  здоровья,  личного  счастья  и
успехов в труде на благо нашего социалистического Отечества!

 Слава городу-герою Керчи!
 Вечная слава  героическим  защитникам  свободы  и  независимости  нашей
великой Родины!

 Л. БРЕЖНЕВ

x x x


 ПИСЬМО МАТЕРИ


 В комнате сижу один. Мать ушла на  колхозный  огород.  Скоро  вернется.
Придет, как всегда, сядет у стола и будет молча перебирать бахрому  шали:  в
это время она думает  об  отце.  Зашумлю  -  обижается:  посмотрит  на  меня
большими темными глазами и упрекнет:
 - Быстро ты забываешь отца...
 Мне становится обидно: я  любил  отца  и  никогда  не  забуду  его.  Он
испытывал на себе какое-то изобретенное им лекарство, чуть изменил дозировку
- и организм не выдержал... Его уважали в станице, но похороны прошли как-то
незаметно. Людям было не до врача - в тот день радио  сообщило  о  нападении
фашистской Германии на Советский Союз. Мама этого не понимает.
 Перед нашим домом здание райвоенкомата. Здесь днем  и  ночью  толчея  -
формируются роты и отправляются на фронт. Мать опасается, что  я  тоже  могу
уйти с какой-нибудь частью и ей придется одной остаться со своим горем.  Но,
дорогая мама, я уже взрослый, перешел на второй курс литфака. О  моя  умная,
трудолюбивая! Как ты этого не поймешь - я не могу остаться дома.
 Убираю в комнате, развожу примус, готовлю  обед.  На  это  уходит  час.
Потом подхожу к  окну  и  снова  смотрю  на  людской  муравейник.  Весь  мир
представляется горящим факелом... И дым, дым, густой,  черный,  стелется  по
земле. Так в воображении рисуется война.
 Выхожу на крыльцо. У порога стоит Шапкин.  Он  одет  в  красноармейскую
форму,
 - Захар, ты откуда?
 -  А-а,  признал...  Я,  брат,  теперь  боец...  С  прошлым  покончено,
отпустили. Не успел порог переступить, как тут же  и  повестка  явиться  на
призывной пункт,
 Он поднимается по ступенькам, что-то рассказывает о своем скитании,  но
я слушаю его плохо. Прошлым  летом  Шапкина  судили  за  какие-то  фальшивые
документы, по которым он устроился  заведующим  гастрономическим  магазином.
Тогда Захар приходил в больницу, упрашивал отца выдать ему  справку  о  том,
что у него плохо со здоровьем.  Родных  у  него  не  было,  жил  на  частной
квартире, снимая маленькую  комнатушку.  Не  знаю  почему,  но  Захар  часто
приводил меня к себе,  угощал  колбасой.  И  вдруг  узнаю:  Шапкин  совершил
преступление. Я не поверил этому и просил отца помочь Захару. Шапкину  нужна
была справка, что он нервнобольной. Конечно, отец на это не пошел. Захар был
осужден на один год.
 - Пришел поблагодарить твоего батюшку... Впрочем, старое вспоминать  не
время. Тебя-то еще не забирают?
 - Сам думаю идти. Здесь формируется часть. Как - возьмут?
 Захар окидывает меня взглядом с ног до головы:
 - А чего тебе там делать? В первом же бою заскулишь... Я,  брат,  фронт
знаю. На Хасане приходилось ходить врукопашную...
 - Ну и что?
 - Да ничего.. А ты что, серьезно решил? - вдруг спрашивает он, улыбаясь
одними глазами.
 - Серьезно.
 - Правильно поступаешь. Если бы мне повестки не прислали, я  все  равно
пошел бы. Вон школу видишь? Приходи, там наша рота, вместе будем служить.  У
нас хороший командир... лейтенант Сомов. Он меня отпустил на два  часа.  Так
что, ты давай. Нынче каждый обязан быть там, лицом к лицу  с  врагом.  -  И,
сбежав с крыльца, повторяет: - Приходи, приходи,  Самбуров,  Уж  мы  им  там
покажем, как на Россию поднимать руку.
 Гляжу ему вслед и думаю: "Вот вам и Шапкин. Молодец!".

 Поздно вечером приходит  мать.  Не  раздеваясь,  она  тихонько  садится
рядом, прижимает меня к груди.
 - О чем думаешь, Коленька?
 - Ни о чем, мама.
 - Не оставляй меня одну... Я знаю, ты уходить задумал.
 - Мама...
 - Не обманывай... Все уходят, и ты должен быть там.
 У ворот нос к носу столкнулся с часовым,
 - Товарищ, мне бы в часть попасть...
 - А ты кто? - Голос знакомый: это же Захар!
 С радостью отзываюсь:
 - Захар, это я, Самбуров!
 - Валяй отсюда, чего стоишь, здесь тебе не пункт скорой  помощи.  -  Он
освещает меня карманным фонариком. Не узнает, что ли?
 - Слышишь, это я, Самбуров.
 - Уходи, уходи, нечего тут стоять, - повторяет он.
 - Товарищ Шапкин, вы с кем  там  разговариваете?  -  спрашивает  кто-то
издали.