Леонид Вегер. 


                              Записки бойца-разведчика


      Copyright Леонид Леонидович Вегер
     Email: vvvmaxim@mtu-net.ru
     Date: 08 Sep 2000



     Представьте,  что  Вы, только окончив  школу, с Вашим живым характером,
жаждой  жизни,  стремлением  к  самоутверждению, сели  в  машину  времени  и
перенеслись в 1942 год на  фронт.  Вы можете подумать, прочтя эту фразу, что
перед Вами фантастические рассказы. Отнюдь. Предлагаемые новеллы относятся к
жанру  воспоминаний, но при этом написаны так живо, а описываемые  перипетии
настолько  захватывающи,  что,  начав  читать их,  невозможно  остановиться.
Главный  герой, от лица  которого ведется повествование,  попадает в опасные
ситуации,  связанные  с риском для жизни  и  требующие  принятия мгновенных,
часто  на  уровне  подсознания, решений. К  тому  же,  он  настолько  схож с
современными 18-летними молодыми людьми, что легко представляешь себя на его
месте.




Сведения об авторе

       Вегер  Леонид  Леонидович,  родился  в  1924  г.  на Соловках в семье
осужденных, анархистов. После окончания  средней  школы  ушел  на  фронт.  В
1943г.  был ранен и остался инвалидом II группы. В 1944 г. поступил и в 1949
г.  окончил инженерно-экономический факультет МАИ. Работал на  заводах  и  в
научно-исследовательских   институтах.  Защитил  кандидатскую  и  докторскую
диссертации. Опубликовал 5 монографий и более 100 научных статей.  Последнее
место работы - ведущий научный сотрудник Института экономики РАН.

                                                 e-mail: vvvmaxim@mtu-net.ru




ОБРЕЧЕННЫЕ

     167-я  курсантская  бригада  была сформирована  необычно  - из отходов,
вернее из отбросов.
     После того как немецкие  войска летом 1942 г. взяли Ростов и хлынули на
кубанские  просторы,  из  курсантов   военных  училищ  Северного  Кавказа  и
Закавказья стали срочно формироваться курсантские бригады. При этом в каждом
училище,  в том  числе и  в моем Орджоникидзовском,  курсантов разделили  на
"чистых" и "нечистых". Я оказался в  числе  последних. Среди них преобладали
полууголовные ребята из казачьих станиц, а также бывшие заключенные.
     Как  попал в их  компанию я, отличник боевой и политической подготовки,
было непонятно. Национальность не была, по крайней  мере,  главной причиной,
т.к. одноклассник, Яша Рихтер, попал в основной состав. (Кстати, после 10-го
класса ему было 17 лет, и он не подлежал призыву. Но Яков пошел в военкомат,
похлопотал  и  его взяли вместе  с  нами.)  Перебирая другие  свои  "грехи",
вспомнил, что  месяца  за  два  до  этого  у  меня была  стычка с командиром
отделения.  Он обозвал  меня  "пархатым", я толкнул его в грудь,  и началась
обычная мальчишеская драка  (он был мой ровесник). Прекратил ее  проходивший
мимо комиссар нашего батальона. На вечерней поверке  нам объявили наказания:
командира  отделения вернули  в  рядовые,  мне  дали  10  суток  гауптвахты.
Впрочем, это не такой  уж большой  "грех" и  не такое  уж редкое  взыскание,
чтобы из-за него отчислять из основного состава.
     Сейчас  я думаю, что причиной этого  была моя мама.  Девятнадцатилетней
девушкой  она  оставила  свою  добропорядочную  еврейскую  семью  и  ушла  в
революцию бороться за свободу и справедливость.  Примкнула она к анархистам.
Установившуюся  советскую власть они не  признали и продолжали бороться и  с
ней. После нескольких арестов  ее в 1922 г.  отправили  на Соловки, где я  и
родился. Заполняя при  поступлении в училище свою первую в жизни  анкету, я,
как   честный,  принципиальный   комсомолец,   указал,  что  родители   были
репрессированы.
     Нас, человек  пятьдесят "нечистых", погрузили  в  вагоны и  отправили в
Баку. Там уже собрались подобные группы из других  училищ Кавказа. Из них  и
была сформирована 167-я курсантская бригада.
     Мне,  как оказалось  впоследствии, повезло  - я  попал в артиллерийскую
батарею.  Артиллерийское   дело   мы  постигали  теоретически,  на  пальцах,
поскольку орудий не было.  Зато  в мое распоряжение попал  крупный костлявый
конь.  (Батарея  считалась  на  конной тяге).  Отношения у меня с  ним  были
сложные.  При чистке коня я задел пару раз скребком его сбитую  холку, жалел
делиться с ним сахарным пайком. Он при удобном случае старался  лягнуть меня
копытом, не желал признавать своим хозяином.
     Вскоре положение  на фронте еще более  ухудшилось.  Немцы  стремительно
продвигались к нефтяным промыслам Грозного. Нашу бригаду поспешно собрали  и
погрузили в вагоны. Вечером мы тронулись. Орудий нам так и не дали,  сказав,
что  получим по  прибытии на место. Батальоны  тоже были вооружены  кое-как.
Даже  винтовки  дали  не  всем. Состав  всю  ночь  безостановочно двигался к
фронту.  По пути  проявился  необузданный характер  наших  ребят.  Несколько
человек на ходу поезда каким-то образом вылезли на крышу вагона, прогулялись
по  составу  и  вычислили, непонятно как, вагон с продовольствием. Вагон был
"взят", и вскоре мы  все  уже жевали хлеб с  колбасой. Выгрузились  мы  рано
утром  в  каком-то  осетинском  селе.  Батальоны  начали  рыть окопы  в паре
километров от села, а наша батарея осталась в нем, ожидая прибытия орудий.