Юлиан СЕМЕНОВ
   Романы и Штирлице

   НЕЖНОСТЬ (1928)
   ИСПАНСКИЙ ВАРИАНТ (1938)
   АЛЬТЕРНАТИВА (ВЕСНА 1941)
   ТРЕТЬЯ КАРТА (июнь 1941)
   СЕМНАДЦАТЬ МГНОВЕНИЙ ВЕСНЫ (1945)
   Приказано выжить (1945)
   Экспансия - I (1945)
   Экспансия - II (1946)
   Экспансия - III (1947)
   БОМБА ДЛЯ ПРЕДСЕДАТЕЛЯ (1967)


                                ОТ АВТОРА

                           (к циклу "Позиция")



                             Дорогой товарищ!

     Читатель в своих письмах часто спрашивает: каков процент исторической
правды в моих хрониках о Штирлице, какова его  послевоенная  судьба  -  до
того момента, как он вновь появился в моих книгах "Экспансия" и "Бомба для
председателя"?
     Искусство - а литература является его  важнейшим  подразделением  (да
простится мне это  сугубо  военное  определение)  -  обязано  быть  сродни
сказке, которая, по Пушкину, "ложь, да в ней намек, добру молодцу урок".
     Конечно же, Штирлиц - вымысел, вернее -  обобщение.  Не  было  одного
Штирлица. Однако было немало таких разведчиков, как Штирлиц.
     А вот факт переговоров Даллеса - Вольфа был.
     А самого Карла Вольфа, обергруппенфюрера СС, начальника личного штаба
Гиммлера,  я  не  так  давно  разыскал  в    ФРГ,    -    вполне    бодрый
восьмидесятилетний нацист, ни в чем  не  отступивший  от  былых  принципов
расизма, антикоммунизма и антисоветизма: "Да, я был, есть и остаюсь верным
палладином фюрера".  И таких нацистов - высших офицеров СС  -  в  Западной
Германии более пяти тысяч.  Многие из них устроили торжественные  похороны
главному военному преступнику адмиралу Деницу, осужденному в Нюрнберге; за
гробом преемника Гитлера шли "старые борцы", их снимало телевидение и  они
не прятались  камер,  а,  наоборот,  красовались  перед  объективами,  эти
нацистские  недобитки,  выпускающие  ныне  свои   мемуары,    в    которых
восхваляется "эра национал-социализма".  Сейчас эти  бандиты  вновь  стали
весьма состоятельными людьми, что позволяет  им  финансировать  пропаганду
гитлеризма, содействовать  массовому  изданию  книг,  в  которых  молодежи
пытаются втолковать, что, мол, Гитлер - "обманутый идеалист", что  он  был
"лучшим другом молодежи", что при нем "не было безработицы", что  при  нем
"был  порядок".  Порядок  был,  "новый  порядок"  -  когда  в   крематорий
отправляли по очереди, вроде как в баню; порядок был -  но  по  карточкам:
мясо - норма на неделю, хлеб - норма  на  день;  порядок  был  -  попробуй
покритиковать "идеалиста" за то, что твой отец погиб на  Восточном  фронте
за его, "идеалиста", бредовую идею  "мирового  владычества"  -  завтра  же
очутишься в концлагере или попадешь под гильотину.
     Снова  собираются  "судетские"   и    "кенигсбергские"    землячества
гитлеровцев, - бандиты мечтают о реванше; коричневый ужас царствует в Чили
и Парагвае; юаровские расисты снабжают  бандитские  группировки  в  Анголе
гитлеровским оружием: совсем недавно бойцы революционной  Анголы  передали
мне нацистский "вальтер-полицай", пистолет,  который  выдавали  эсэсовцам;
ныне он попал в руки новых "борцов за свободу и демократию".
     Значит, задача литературы состоит в том, чтобы противостоять  фашизму
- во всех его проявлениях.
     Значит, задача литературы состоит в том, чтобы  хранить  память,  ибо
человечество  ныне  живо  лишь  благодаря  тому,  что  двадцать  миллионов
советских людей погибли, защищая Завтра нашей планеты.  Память о тех,  кто
ушел, чтобы мы остались, - священна; никто не забыт, и ничто не забыто.
     Священна память и о тех бойцах  с  фашизмом,  которые  погибли  не  в
танковой атаке, не  в  воздушном  бою  и  не  в  стремительном  броске  на
вражеские окопы, а на незримом фронте.  Священна память Николая Кузнецова,
Рихарда Зорге, Маневича, Медведева, Шандора Радо и других, чьи  имена  еще
не известны нам, но обязательно станут известны, и тогда этим Героям будут
посвящены книги и фильмы.
     Цикл новых романов, объединенных общим  названием  "Позиция",  обязан
быть предварен именно этим томом; читатель должен знать, что попытки  ряда
нацистских главарей сговориться с Даллесом весной  сорок  пятого  не  были
случайностью.  События,  происшедшие  в   мире    в    1946-1947    годах,
свидетельствуют об этом с неумолимой очевидностью.
     Ежедневно я получаю множество писем от читателей. Иные корреспонденты
прямо-таки требовали: "Продолжайте работать над романами  о  Штирлице!"  К
такого рода корреспондентам, кстати говоря, относится и Жорж  Сименон:  "В
своих политических хрониках Вы имеете уникальную возможность через  судьбу
вашего  Штирлица  показать  историю  недавнего    прошлого;    она    того
заслуживает".
     Пишешь не для кого-то, но  именно  для  читателя.  Самое  важное  для
литератора - ощущение нужности твоего дела людям.  Вот я и  сел  за  новые
романы  о  Штирлице,  впрямую  связанные  с   законченным    уже    циклом
"Альтернатива".
     Гонорар от этой книги передаю в фонд ликвидации последствий аварии на
Чернобыльской АЭС.

                                                             ЮЛИАН СЕМЕНОВ





                         Юлиан Семенович Семенов

                                 НЕЖНОСТЬ

                                  (1928)



     "Господи,  зачем же  она так несется?!  Булыжник-то  старый,  положен
плохо,  нога подвернется",  -  испуганно думал Исаев,  глядя на  Сашеньку,
которая  бежала  вдоль  перрона Казанского вокзала.  Он  даже  зажмурился,
потому что  представил себе,  как  она упадет,  и  это будет ужасно -  нет
ничего  более  оскорбительного,  когда  на  улице  падает красивая молодая
женщина.