Артуро Перес-Реверте.
    КЛУБ ДЮМА,  или тень Ришелье


     Arturo Perez-Reverte. El club Dumas
     o la sombra de Richelieu

     ------------------------------------------
     Перевод с испанского Н.Богомоловой
     OCR Anatoly Eydelzon
     ------------------------------------------


     Кале,
     которая вдохновила меня на этот бой

     Сверкнула вспышка, и на стену упала тень повешенного. Он висел в  самом
центре гостиной, на крюке от люстры, и по мере того как фотограф,  кружа  по
комнате, делал снимки, тень перескакивала с картин на фарфор в  застекленных
витринах, с книжных полок на полураздвинутые портьеры. За  огромными  окнами
лил дождь.
     Молодой  судебный  следователь  с  еще  не  просохшими    взъерошенными
волосами, не сняв мокрого плаща, диктовал секретарю  протокол  осмотра.  Тот
печатал, сидя на диване  и  пристроив  портативную  машинку  на  стул.  Стук
клавиш крепкими стежками прошивал и монотонный голос  следователя,  и  тихие
комментарии полицейских, сновавших по гостиной.
     - ... пижама, сверху - халат. Пояс от халата явился  орудием  удушения.
Руки трупа связаны спереди галстуком. На левой ноге тапок, правая - босая...
     Следователь  дотронулся  до  обутой  ноги  покойника,  и  тело,    чуть
колыхнувшись, начало медленно  поворачиваться  на  туго  натянутом  шелковом
шнуре слева направо, а потом в обратную сторону, но  уже  быстрее,  пока  не
застыло в прежнем положении, - так магнитная стрелка,  немного  пометавшись,
опять и опять упрямо указывает на север. Следователь отошел от  покойника  и
при этом постарался не задеть полицейского в форме, который  искал  на  полу
отпечатки пальцев. Прямо под повешенным валялись  осколки  разбитой  вазы  и
лежала книга, открытая на странице с  жирными  красными  пометами.  Это  был
старый том "Виконта де Бражелона" - дешевое издание в матерчатом  переплете.
Заглянув через плечо агента, следователь сумел прочесть отчеркнутый отрывок:
     - О, я предан! Известно все, решительно все!
     - Все в конце концов делается известным, - заметил Портос,  который,  в
сущности, ничего не знал.
     Следователь велел секретарю занести эту  деталь  в  протокол,  а  книгу
включить в опись вещественных доказательств,  затем  направился  к  высокому
мужчине, который курил у открытого окна.
     - Ну и что вы обо всем этом думаете? - спросил он, пристраиваясь рядом.
     Высокий был одет в кожаную куртку с полицейским значком на кармане.  Он
докурил сигарету, потом через плечо, не оглядываясь, швырнул окурок  в  окно
и только тогда ответил:
     - Когда бутылка содержит  нечто  белое,  легко  предположить,  что  там
молоко.  -  Фраза  звучала  несколько  загадочно,  но  по  ответной   улыбке
следователя можно было судить, что для  него  тут  никакой  загадки  нет.  В
отличие от полицейского, он стоял к окну  лицом  и  смотрел  на  улицу,  где
продолжал  лупить  дождь.  Кто-то  открыл  дверь  в  противоположном   конце
комнаты, и в лицо следователю вместе с порывом ветра полетели крупные капли.
     - Эй, дверь закрывайте! - крикнул он, не глянув назад. Потом  обратился
к полицейскому: -  Ведь  бывает,  что  преступники  маскируют  убийства  под
самоубийства.
     - И наоборот, - спокойно заметил высокий.
     - Ну а руки? Зачем понадобилось связывать их галстуком?
     - Самоубийцы порой боятся, что в последний миг им не  хватит  решимости
довести дело до конца... Убийца связал бы ему руки за спиной..
     - Но ведь это бессмысленно, - возразил следователь. - Взгляните,  какой
тонкий и прочный пояс. После того как несчастный потерял опору,  у  него  не
было шансов на спасение - руки ему не помогли бы.
     - Кто знает? Подождем вскрытия.
     Следователь еще  раз  посмотрел  на  труп.  Агент,  искавший  отпечатки
пальцев, поднялся с пола с книгой в руках.
     - Любопытная страница. Высокий пожал плечами.
     - Я мало читаю, - сказал он. - Портос - это ведь один  из  этих...  Как
их?.. Атос, Портос, Арамис и д'Артаньян, - он считал, загибая  пальцы  левой
руки большим пальцем правой. Потом  задумался  и  добавил:  -  Забавно...  Я
никогда не мог понять, почему книга  называется  "Три  мушкетера",  хотя  на
самом деле их было четверо.



     I "Анжуйское вино"
     Читатель должен приготовиться к тому,
     что он станет свидетелем самых жестоких сцен.
     Э. Сю. "Парижские тайны"
     Меня зовут Борис Балкан. Когда-то я перевел "Пармскую  обитель".  Кроме
того, я пишу статьи и рецензии, которые знает  пол-Европы,  читаю  лекции  о
современной литературе на летних университетских курсах  и  являюсь  автором
нескольких книг о популярных романах XIX века.  Боюсь,  правда,  что  ничего
особо выдающегося я пока сделать не успел. Ведь нынче  настали  совсем  иные
времена: самоубийства маскируют  под  убийства,  романы  пишет  врач  Роджер
Экройд, и всякий  норовит  опубликовать  сотню-другую  страниц  с  описанием
захватывающих впечатлений, которые он испытал, разглядывая себя в зеркало.
     Но не станем отвлекаться.
     Я познакомился с Лукасом Корсо, когда он явился  ко  мне  с  "Анжуйским
вином"  под  мышкой.  Корсо  был  своего    рода    наемным    солдатом    у
генералов-библиофилов, то  есть  промышлял  охотой  за  книгами  по  заказам
клиентов. А что требуется от человека, который  занимается  таким  ремеслом?
Он не должен быть слишком разборчивым в средствах,  зато  ему  нужны  хорошо
подвешенный язык, быстрая реакция, терпение и, разумеется, большое,  везение
- это в первую очередь. А также отличная память, чтобы  вовремя  сообразить,
где, в каком пыльном закутке, в  какой  лавке  старьевщика  лежит-полеживает
томик, за который некто готов заплатить  бешеные  деньги.  Корсо  обслуживал
узкий круг избранных клиентов: пару десятков букинистов из  Милана,  Парижа,
Лондона, Барселоны и Лозанны - тех, что берут в работу всего полсотни  книг,
не более. Их можно назвать  аристократами  букинистического  мира,  ибо  они
торгуют инкунабулами,  антикварными  экземплярами  и  понимают:  если  книга
переплетена в пергамен, а не в телячью кожу и поля у нее на  три  сантиметра
шире обычного, это может поднять цену на тысячи долларов.  Они  -  шакалы  в
царстве Гутенберга; пираньи, снующие вокруг  ярмарок  антиквариата;  пиявки,
присосавшиеся к аукционам. Они способны продать собственную мать -  лишь  бы
заполучить экземпляр первого  издания;  правда,  клиентов  они  принимают  в
гостиных с видом на Домский собор или Боденское озеро и сидят  при  этом  на
кожаных диванах. И еще: они никогда не пачкают рук и не пятнают совести.  На
то существуют такие типы, как Корсо, которые ничем не брезгуют.  Тем  они  и
полезны.