Владимир ГОНИК

                               ПРЕИСПОДНЯЯ


                                               человек - явление временное



                                НИЖНИЙ МИР

        Предисловие автора ко второму изданию романа "Преисподняя"

     Не думал, что роман "Преисподняя"  когда-нибудь  выйдет  в  свет.  По
крайней мере в России.
     Я работал над ним два с лишним десятка лет, работа шла с  неимоверным
трудом и была столь же опасной, сколь и безнадежной, я даже  надеяться  не
мог на публикацию.
     Можно было, конечно, попытаться издать роман за рубежом с  неизбежной
посадкой на долгий срок, хотя была  вероятность  и  просто  исчезнуть  без
следа или угодить в психушку, что широко практиковалось в те годы.
     И я отчетливо представляю, что со мной сталось бы,  проведай  власти,
над чем я работаю. За меньшее стирали в порошок.
     Вот почему работа над романом все годы велась в глубокой тайне.  Даже
в начале 1991 года, когда после удачной премьеры в Голливуде моего  фильма
"Грешник" мне без конца задавали вопрос, над чем я работаю, я помалкивал о
"Преисподней" - слова не проронил.
     После первой публикации  отрывков  из  романа  в  газете  "Совершенно
секретно" в марте 1992 года друзья осыпали меня упреками: ты, мол, написал
роман, а мы ничего не знали. Я неизменно всем отвечал: "Потому и  написал,
что не знали".
     Основная работа над романом заняла около 15 лет  -  с  1973  по  1986
годы, хотя материал я стал собирать значительно раньше. Закончив роман,  я
возвращался время от времени к тексту: вставлял  новые  сведения,  которые
удавалось раздобыть, что-то менял, переписывал.
     В июле 1991 года я решил, что работа завершена  и  перепечатал  текст
начисто. Роман заканчивался предчувствием военного переворота. Иногда меня
спрашивают, знал ли я о путче заранее. Конкретных сведений у меня не было,
но ощущение зреющего заговора я испытывал и передал его  в  заключительной
фразе романа: "...Если не унять страх, Москва ударится  в  панику.  Паника
означала военное положение, комендантский час, и любой генерал, получивший
чрезвычайные  полномочия,  мог  устроить  переворот  и  захватить  власть.
Впрочем, могло статься, что именно в этом заключался смысл происходящего".
     Август и три дня, проведенные у Белого дома, заставили меня внести  в
текст  новые  сведения  и  поправки.  Получив  достоверную  информацию,  я
использовал ее для описания боевых действий под  землей  в  районе  Белого
дома. Как выяснилось  спустя  два  года,  эти  описания  оказались  весьма
схожими с реальными событиями октября  1993  года,  и  теперь  меня  часто
одолевают вопросами о причинах.
     Разумеется, подробностей того, что произойдет, я  не  знал  и  писал,
исходя из своих ощущений. Однако, если говоришь  и  пишешь  правду,  слово
реченное или написанное становится явью.
     Первые сведения о  секретных  подземных  объектах  дошли  до  меня  в
середине 60-х. После медицинского института меня направили врачом в армию;
если быть точным, я  получил  назначение  непосредственно  в  Министерство
обороны. Моими подопечными стали офицеры из разных родов войск -  летчики,
подводники, личный состав  ГРУ  (Главное  разведывательное  управление)  и
прочие, кто в процессе напряженной и  сложной  работы  нуждался  в  помощи
врача.
     В  мои  служебные  обязанности  входило   разобраться   в   состоянии
пациентов, снять последствия  различных  нагрузок,  провести  профилактику
новых стрессов и разнообразных воздействий, связанных с риском, опасностью
и необычайно сложной работой. Изредка ко мне поступали офицеры, чья служба
проходила преимущественно под землей.
     Я  узнавал  их  с  порога:  бледные  пастозные  лица,  еле   заметная
скованность в движениях, чуть  угасший  взгляд,  некоторая  замкнутость  и
оцепенелость...  Кое-кто  из  них  отличался  разной  степенью  агарофобии
[боязнь открытого пространства] и нуждался в коррекции,  а  иные  страдали
клаустрофобией  [боязнь  замкнутого  пространства],   и   их   приходилось
переводить на поверхность или вообще увольнять из армии.
     Поначалу  информация  накапливалась  сама  собой,  произвольно,  лишь
значительно позже я повел направленный поиск  и  отбор.  Поводом  послужил
конкретный исторический факт: 6 ноября 1941 года,  когда  немецкие  войска
подошли к Москве, в нижнем вестибюле станции метро "Маяковская"  состоялся
торжественный праздничный митинг, на котором с речью выступил Сталин.
     Очевидцы сообщили мне,  что  до  митинга  Сталин  находился  в  своем
городском доме на Мясницкой, роскошном купеческом особняке  (до  революции
он  принадлежал,  кажется,  известному  богачу,   купцу   первой   гильдии
Солдатенкову),  где  с  началом  войны  располагалась  Ставка   Верховного
Главнокомандования. Как выяснилось, Сталин в тот день никуда  не  выезжал:
не было ни кортежа машин, ни сопровождения, и  даже  наружное  наблюдение,
выставляемое на улицах по маршруту следования, в тот день отсутствовало.
     Один из очевидцев рассказал мне, что  Сталин  прибыл  на  станцию  по
тоннелю метро. Между тем особняк  Ставки  находится  в  стороне  от  веток
метро, и я сделал вывод, что  Сталин  воспользовался  каким-то  ходом  или
тоннелем, соединявшим особняк с тоннелем метрополитена. Знатоки из военных
и гражданских специалистов подтвердили наличие ходов, а спустя время мне и
самому  удалось  побывать  в  знаменитом  особняке.  Выяснилось,  что  его
подвальный  этаж  соединен  под  землей   с   бункером   соседнего   штаба
противовоздушной обороны (ПВО).  Система  ходов,  соединяющих  на  большой
глубине бункер с  тоннелем  метро  и  выходящих  под  платформу  одной  из
станций, существует и поныне и даже находится под охраной. Правда, не  так
давно выход в тоннель заложили.