Михаил Веллер


                        Приключения майора Звягина



                   Вместо пролога. СВОЯ РУКА - ВЛАДЫКА

                                     "Делай что должен, и будь что будет".
                                                          Рыцарский девиз.

                                          "Надежда в Бозе, а сила в руце".
                                         Надпись на клинке гетмана Мазепы.

     Леня, ты совсем не интересуешься перестройкой,- упрекнула жена из-под
вороха газет, в то время как телевизор сулил крушение Ленинграда  по  всем
статьям вплоть до кислородного голодания.
     - Да,-  флегматично  согласился  Звягин,-  я  совсем  не  интересуюсь
перестройкой.- Он перелистнул атлас кошек, изданный в  ГДР,  которой  ныне
уже не существовало.-  Ты  знаешь,  чем  отличается  сиамская  пуховая  от
сиамской короткошерстной?
     - Ты аполитичен! - с негодованием констатировала жена.
     - Я аполитичен,- кротко кивнул Звягин, любуясь кошачьим портретом.
     - А в газетах пишут...
     - Я знаю, что пишут в газетах.
     - Что же?
     - Все то же.
     - А именно?
     - Что жрать нечего. Что Союз разваливается. Что экономика  впадает  в
столбняк. Что вагоны не разгружены, депутаты продажны,  прошлое  трагично,
будущее мрачно, а вообще я не люблю коллективных неврозов.
     - А что ты любишь? - поинтересовалась жена.
     - Чтоб было  интересно.  И  лечить  людей.  Первое  -  от  характера,
очевидно, второе - от профессии.
     - А это тебе не интересно?!  -  и  она,  с  характерными  интонациями
учительницы  с  двадцатилетним  стажем,  стала  читать   о   благополучном
пенсионерстве палача, пытавшего Вавилова.
     - Я бы его убила! - с  прямотой  звенящей  юности  отчеканила  дочка,
появившаяся в дверях.
     - М-да? - зевнул Звягин.- И как же бы ты его убила?
     - Расстреляла!
     - Из чего? Из косметички?
     Всклубился легкий семейный спор о преступлении  и  наказании,  причем
насколько  агрессивна  и  непримирима  была  женская  часть   семьи,   что
школьница, что школьная учительница, настолько же добродушен  и  покладист
был муж и отец семейства.
     - Можно подумать, ты не носил офицерскую форму!
     - Что выдавали, то и носил.
     - Как ты можешь, с  твоим  равнодушием  к  людским  страданиям,  быть
врачом!
     - Легко и беззаботно. Тут  главное  -  хорошо  выспаться,-  и  Звягин
поднялся с любимого дивана и проследовал в спальню.-  Жду  жену  с  первым
дилижансом! - крикнул он оттуда.
     Утром, вскочив бесшумно (разминка, душ, кофе,-  было  воскресенье,  и
домочадцы отсыпались), он перелистал газеты, пробежал давешнюю  заметку  и
задумался коротко: в глазах проявлялась улыбка угрюмая.
     На "скорой", если воскресенье выпадает на середину  месяца  и  погода
приличная - чтоб  меньше  автослучаев,  можно  и  расслабиться  слегка:  в
свободное  время,  давно  зафиксировано,  людям  реже  требуется   срочная
медицинская помощь. Судачили - надоело:
     - У "Гостиного" болгарские по три ре пачка - всегда...
     - И чуть не сотня случаев по городу - потравились все этим  узбекским
виноградом.
     - Продовольственные поставки в рамках джихада!..
     - Я все понимаю, но почему шапок-то нигде нет!..
     - И что поразительно: бензина нет - а автослучаев  больше...  Выехали
на вызов, шофер музыку врубил, фельдшер подремывал в салоне - молод,  явно
нажрался вчера, в  субботний-то  вечер,  несмотря  на  дефицит  спиртного;
дефицит женщин ему, судя по темпераменту, слава Богу, не грозит.
     -  Гриша,-  обернулся  Звягин,-  ты  знаешь,  что  в  старые  времена
говорилось: врач не  стал  врачом,  пока  не  заполнил  своими  пациентами
кладбище?
     - То-то на кладбище очереди,- отозвался Гриша.- И это еще  врачей  не
хватает.
     Помолчав, Звягин ответил не совсем понятно:
     - Каждому - свое место,- сказал он.
     - И свое время.
     - Точно,- сказал шофер. Завизжали виражом под Охтинский мост.
     - Увольняясь из ГБ, они меняли фамилии,- сказал Звягин, но  на  самом
деле не произнес вслух, а лишь подумал. Любое лишнее слово нам ни к чему.
     Отработав и вернувшись на станцию, плюхнулся  в  продавленное  кресло
под окном и скрестил вытянутые ноги: "Основа действий что? - план.  Основа
плана что? - информация.  Основа  информации  что?  -  утечка  на  стыках.
Податливые звенья кто? -  клиентура.  Лучшая  клиентура  кто?  -  женщины,
разумеется. Так, майор, а теперь проведем археологические раскопки в нашей
богатой и замусоренной памяти".
     Лишь через сутки, дома, облюбовав страницу в записной книжке, пухлой,
как батон, и тяжелой, как граната, он набрал телефонный номер:
     - Татьяна Ильинична? Доктор Звягин беспокоит.  Как  здоровье?  Это  в
порядке вещей... Достанем, какой разговор... Нет, просто  так,  ничего  не
нужно. От чайку никогда не  отказывался.  Свободен.  Завтра  в  семь,  так
точно. Посвистел "Турецкий марш", позвонил еще раз:
     -  Саша?  Слушай,  есть  разговор.  Да,  ты  упоминал  как-то...   Не
телефонный, безусловно. А чего откладывать.
     Еще пара звонков, и он заходил по ковру  взад-вперед,  сунув  руки  в
карманы и удовлетворенно хмыкая; хмык получался с  каким-то  металлическим
холодным мурчаньем.