Тэд Уильямс
   Хвосттрубой или Приключения молодого кота

   "Tailchaser's Song"
   (c) Tad Williams, 1985

   (с) Нонна Слепакова, перевод гл. 1-4, 18-33, словари, стихи, 1997
   (с) Ирина Сендерихина, перевод гл. 5-17, 1997

   Посвящаю моим бабушкам Элизабет Д. Андерсон и Элизабет Уллинс Иванс,  чья
поддержка так много для меня значит, и памяти Теплуша,  который  был  добрым
другом, помимо того, что был лучшим котом.
   Особые благодарности - Джону Карсвелу, Нэнси Деминг-Уильямс и Артуру Росу
Ивансу за их содействие в подготовке этой книги.
   Приятной пляски им всем.

   Ибо я о коте своем нынче хочу поразмыслить.
   Ибо с первым лучом Божьей славы, зари, он по-своему молится Богу.
   Ибо это вершит он, семь раз свое тело свивая с изяществом быстрым...
   Ибо,  долг  свой  исполнив  и  благословенье  приняв,  приступает  он   к
самопознанью.
   Ибо самопознанье свое он творит в десяти степенях.
   Ибо он проверяет, во-первых, чисты ли передние лапы,
   Ибо он, во-вторых, отрясает их легким движеньем,
   Ибо, в-третьих, вперед он их тянет, всем телом прогнувшись,
   Ибо точит, в-четвертых, о дерево гибкие когти,
   Ибо, в-пятых, он моется - тщательно, долго, дотошно,
   Ибо тут же, в-шестых, он катается после мытья,
   Ибо сразу, в-седьмых, он садится выкусывать блох, и ничто не собьет его с
темпа,
   Ибо трется, в-восьмых, о какой-нибудь столбик попутный,
   Ибо ищет, в-девятых, всевышних велений - что делать потом,
   Ибо после, в-десятых, уверенно требует пищи.
   Ибо только когда это все завершит он, дела основные начнутся.
   Ибо службу Господню несет он в ночи, охраняя свой дом от врага.
   Ибо мраку противится он электрической шкуркой и взором горящим.
   Ибо дьяволу (смерти) противится он, быстролапо снуя возле жизни.
   Ибо утром, в молитвах своих, любит солнце и солнцем любим.
   Ибо он из тигриного племени, что несомненно.
   Ибо Кот-Херувим - воплощение Ангела-Тигра...
   Ибо сладостней нет ничего, чем покой его, если он дремлет,.
   Ибо нет ничего искрометней - когда он в движенье приходит.
   Ибо Бог одарил его гибким богатством движений...
   Ибо существованье его
   преисполнено музыки тайной.
   Кристофер Смарт
   (

   ВВЕДЕНИЕ
   В Час пред Началом Времен изошла из  тьмы  на  холодную  землю  Праматерь
Муркла. Была она черна и  шерстиста,  как  целый  мир,  вздумай  он  собрать
воедино всю шерсть свою. Муркла изгнала вечную ночь и породила Двоих.
   Горячи и слепящи, подобно Солнцу в Час Коротких Теней,  были  очи  Харара
Златоглаза; весь он был светел, как день, и мужествен, и прыгуч.
   Фела Плясунья Небесная, подруга его, была  прекрасна,  как  свобода,  как
облака, как песнь воротившихся странников.
   Златоглаз и Плясунья Небесная родили множество детей  и  взрастили  их  в
лесу, что покрывал мир в  только  что  начинавшейся  Древности.  Крепкозубы,
остроглазы,  легконоги,  честны  до  кончиков  хвостов  были  их  младшие  -
Быстролаз, Волчий Друг, Поющая На Древе и Сверкающий Коготь.
   Но удивительнейшими и прекраснейшими из всех бесчисленных детей Харара  и
Фелы были первые трое.
   Старшим из Первородных был Виро Вьюга; он  был  цвета  Солнца  на  снегу,
цвета Полета...
   Средним  был   Грызли   Живоглот,   серый,   как   тень,   и   совершенно
непредсказуемый.
   Третьим родился Тенглор Огнелап. Был он черен, как Праматерь  Муркла,  но
багряны, точно пламя, были лапы его. Он ходил сам  по  себе  и  самому  себе
мурлыкал, распевая.
   И соперничество царило среди Первородных братьев. Вьюга был таким  ловким
и сильным, каким может только мечтать кот, - никто не  мог  победить  его  в
прыжках и беге.  Огнелап  был  мудр,  как  само  время;  он  разрешал  любые
головоломки и загадки и слагал песни, которые Кошачье  Племя  передавало  из
поколения в поколение. И не мог  Живоглот  превзойти  братних  подвигов.  Он
вырос  завистником  и  затеял  заговор,  чтобы  добиться  падения  Вьюги   и
посрамления Кошачьего Племени.
   И случилось так, что Живоглот поднял против  Кошачьего  Племени  огромное
чудовище. Птомалкум было имя его, и был он последним из  отродий  пса-демона
Венриса, которого Муркла сокрушила во Дни Огня. Птомалкум, воодушевляемый  и
подстрекаемый Живоглотом, погубил многих из Кошачьего  Племени,  прежде  чем
был сражен доблестным Вьюгой. Но Виро Вьюга получил такие раны,  что  вскоре
изнемог и умер. Увидев крушение своих замыслов, Живоглот испугался, и заполз
глубоко в нору, и исчез под всеукрывающей землей.
   При Дворе Харара стоял великий плач по возлюбленнейшему  Вьюге.  Огнелап,
брат его, в душевной скорби примчался ко Двору, отрекся  от  своих  прав  на
королевскую  мантию  и  пустился  странствовать  по  свету.  Фела   Плясунья
Небесная, мать Вьюги, впала в молчание до конца долгих дней своих.
   Но Харар  Златоглаз  преисполнился  безумной  ярости,  зарыдал  и  принес
великие клятвы. Завывая, бросился он в непроходимые дебри, круша  все  перед
собой в поисках предателя  Живоглота.  Наконец,  не  в  силах  снести  столь
непомерной муки, вознесся он на небо, к лону Праматери. Там  с  той  поры  и
живет он, гоняя по небесам сверкающую мышь Солнца. Часто поглядывает он вниз
на Землю, надеясь увидеть Виро, снова бегущего под деревами Мирового Леса.