Каким  же  образом  произошла  трансформация "Шинели" в повесть с житийным
контекстом? Чтобы понять это, следует обратиться к истории создания повести.
    В  июле  1839  года,  в  Мариенбаде,  Гоголь  диктует  М.П.Погодину первый
фрагмент  своей будущей "Шинели". Завершается же повесть, по всей вероятности,
в  Риме  в апреле 1841 года. Впрочем, вначале, в самое время своего зарождения
эта  повесть  носила другое название - "Повесть о чиновнике, крадущем шинели".
Различия  между  этой  "Повестью  о  чиновнике..."  и  окончательной редакцией
"Шинели" огромны. Происходит переосмысление сюжетного ядра повести. Из повести
с   анекдотическим  сюжетом  "Шинель"  перерастает  в  повесть  со  сложным  и
противоречивым  развитием  и преломлением человеческой судьбы, прослеженной не
только в этой жизни, но и за ее пределами...
    Зачем  же  Гоголем  была  предпринята  ориентация  на  житие? Как житийная
литература,  наряду  с  сохранением  памяти о святых подвижниках, предполагала
определенное  нравственное  воздействие на читателей, так и Гоголь надеется на
просветительское   влияние   своих  книг,  должное  пробудить  человеческое  в
человеке.  Очевидно,  именно  поэтому  им  и  была  предпринята  ориентация на
житийный жанр и использованы некоторые элементы агиографического стиля.
    Данная работа не претендует на исчерпывающе полное решение проблемы даже в
рамках заявленной темы. Новые факты и более глубокий анализ несомненно вскроют
глубинные  связи  Гоголя  и  в  частности  повести  "Шинель" с агиографической
традицией.



    ВВЕДЕНИЕ
    В  последнее  время  в  научной  литературе  о  Гоголе поставлена проблема
отражения в позднем творчестве писателя - периода второй редакции "Портрета" и
второго   тома  "Мертвых  душ"  -  традиций  житийной  литературы.  Совершенно
очевидно, что эта проблема достойна пристального внимания и изучения.
    Достаточно  давно  в  гоголеведении существует осмысление агиографического
подтекста  "Шинели",  в  котором указывается на несомненную перекличку: Акакий
Акакиевич Башмачкин - святой Акакий.
    Тем  не  менее, даже после многочисленных исследований, вопрос о принципах
связи  повести  Гоголя  с  житием  св.  Акакия в значительной степени остается
непроясненным  и,  как  представляется,  может быть определенным образом решен
только при обращении к жанровому своеобразию "Шинели".
    Целью  данной  работы  является рассмотрение элементов житийной традиции в
повести,  обобщение  предыдущих исследований, посвященных этой теме, и попытка
выработки  на  их  основе  целостного  взгляда на "Шинель" как на произведение
испытавшее на себе несомненное влияние агиографического жанра.
    Несмотря на достаточно хорошую изученность этой темы, последняя точка в ее
осмыслении еще не поставлена. В большинстве работ житийные традиции в "Шинели"
затронуты  лишь  мимоходом,  без  полного  и  всестороннего  анализа, и истина
оказывается  как  бы  "рассеяна"  по десяткам статей и монографий в неполном и
отрывочном  виде.  Нет  ни  одного  серьезного  филологического  исследования,
рассмотревшего бы тему житийных традиций в повести как центральную. В какой-то
мере данная работа и является такой попыткой.
    В  то  же  время  целью  работы  не является только анализ и классификация
предыдущего опыта.
    Исследование не ограничивается лишь вторичной констатацией известных, хотя
и  рассеянных по разным источникам сведений. В работе рассматриваются стилевые
и   композиционные  особенности  повести,  и  сама  "Шинель"  осмысляется  как
произведение несомненно испытывшее влияние житийного жанра.
    Важное  место  в  исследовании  занимает  подробный анализ финала повести,
загробных  похождений "живого мертвеца". Причем, если в большинстве предыдущих
исследований  финал  повести  обычно  решался узко-фантастически, как гротеск,
ирония  или  как  "торжество  правды"  (6,  104), то в данной работе мы скорее
склонны   оценивать   его  как  одно  из  доказательств  несомненного  влияния
агиографического стиля, которое проявилось в посмертном явлении героя.
    Работа  состоит  из  Вступления,  Заключения и трех глав. Первая глава "Из
истории  создания  и  интерпретаций повести "Шинель"" содержит два подраздела:
"Акакий  Акакиевич  Башмачкин"  и  "Стилевые  и композиционные особенности". В
главе  дается обзор предыдущих попыток рассмотрения "Шинели" с точки зрения ее
житийного осмысления, а также определяются несколько ставших уже традиционными
концепций  ее  изучения.  В  разделе  "Акакий  Акакиевич Башмачкин" приводится
традиционное    осмысление    образа   Акакия   Акакиевича,   определяются   и
аргументируются  основные  вехи  происходящих  с героем изменений, ставших для
него  роковыми  и приведших к гибели. Краткому анализу "Шинели" с точки зрения
стиля  и  композиции  посвящен раздел "Стилевые и композиционные особенности".
Помимо  того  осмысляются изменения, произошедшие во второй редакции повести и
превратившие   "Повесть   о  чиновнике,  крадущем  шинели"  в  произведение  с
элементами агиографического жанра.
    Вторая  глава - "Элементы агиографического жанра" - более полно раскрывает
заявленную  в  заглавии  тему  и  обосновывает  житийные  традиции  в  повести
посредством анализа несомненого сходства текста жития св. Акакия и "Шинели".