Стремясь  разгадать  тайну  "Шинели",  ученые обратились к рассмотрению ее
структуры,  поэтики, но и здесь не наблюдается единства оценок. Исследователей
привлекла   проблема   соотношения  реального  и  фантастического  в  эпилоге.
Ю.Н.Тынянов  считал,  что образ Башмачкина-мертвеца - только гротескная маска,
необходимая  для  пародийных  целей Гоголя, а фантастическая ситуация финала -
только игровая ситуация (70, 202-203).
    Й   ван  дер  Энг  в  образе  Башмачкина-мертвеца  увидел  психологическую
реализацию  воспаленного  воображения  генерала  (31, 231). Эта точка зрения в
чем-то смыкается с мнением известного психолога В.Н.Мочульского, который понял
образ  Башмачкина-мертвеца  как олицетворение совести значительного лица, т.е.
как проблему нравственную (55).
    В  последнее  время  соотношение  реального  и  фантастического  в  образе
Башмачкина осмыслена как гротескная несовместимость образа мстящего мертвеца с
реальной   действительностью  (81,  23).  Ю.В.Манн  в  финале  повести  увидел
контрастную   смену   социально-бытовой   истории   о   титулярном   советнике
фантастическим  окончанием  как  особое  намерение  Гоголя оставить содержание
"Шинели" неразрешимым "на уровне проблематическом" (47, 102).
    Возникновение  в  финале повести рассказа о похождениях мертвеца, похожего
будто  бы на Акакия Акакиевича и снимающего шинели с чиновников разных рангов,
является  одним  из  самых  загадочных  мест "Шинели". Некоторые исследователи
вообще обходят финал повести и заканчивают рассмотрение ее смертью Башмачкина.
Другие  видят  смысл  финала  в том, что Гоголь в фантастической форме выразил
"протест".    Г.А.Гуковский    считает,    что    финал   нужен   для   показа
"взбунтовавшегося"  Башмачкина. "Если в "Шинели" все-таки звучит некое грозное
предупреждение,  то  звучит  оно  не помимо Гоголя, и значит это, что в Гоголе
1839-1841  годов боролись два противоречивых идейных начала: одно - давшее нам
всего  великого Гоголя, другое - приведшее его к падению "Выбранных мест..." И
именно поэтому, что все же в "Шинели" еще сильно было первое, хотя и нимало не
революционное,  но протестующее, непримиримое ко злу и демократическое начало,
"Шинель" смогла стать великим произведением" (18, 357).
    Н.В.Фридман  вслед  за  другими  также  утверждает, что Башмачкин в финале
повести  "олицетворяет  возмездие,  выполнив  свою  роль  мстителя",  - он "не
успокаивается  до  тех  пор, пока не снимет шинель со значительного лица" (74,
172-173, 175).
    Господствующая  точка  зрения  сводится к тому, что финал нужен для показа
"протеста",  "возмездия", "бунта", "мщения" обидчику генералу - "значительному
лицу", а фантастика нужна для проявления этой крамольной идеи.
    В  образе  Акакия  Акакиевича  на  текстуальном уровне просматриваются два
пласта. Исследуя предыдущие редакции "Шинели", можно заметить, как от редакции
к редакции менялся образ главного героя повести, перерастая из анекдотического
чиновника в характер намного более сложный и противоречивый. Между "Повестью о
чиновнике,  крадущем  шинели"  и  окончательной  редакцией "Шинели" - два года
напряженной  работы,  что  уже  само  по  себе объясняет расхождения на уровне
композиции, сюжета и трактовки персонажей.
    Каким   же   образом  произошла  трансформация  обыкновенного  анекдота  о
чиновнике  в  повесть  с  житийным  контекстом?  Чтобы понять это, нам следует
обратиться к истории создания "Шинели".
    В  июле  1839  года,  в  Мариенбаде,  Гоголь  диктует  М.П.Погодину первый
фрагмент  своей будущей "Шинели". Завершается же повесть, по всей вероятности,
в  Риме  в апреле 1841 года. Впрочем, вначале, в самое время своего зарождения
эта  повесть  носила другое название - "Повесть о чиновнике, крадущем шинели".
Различия  между  этой  "Повестью  о  чиновнике..."  и  окончательной редакцией
"Шинели" огромны. Происходит переосмысление сюжетного ядра повести. Из повести
с   анекдотическим  сюжетом  "Шинель"  перерастает  в  повесть  со  сложным  и
противоречивым  развитием  и преломлением человеческой судьбы, прослеженной не
только в этой жизни, но и за ее пределами...

    1. АКАКИЙ АКАКИЕВИЧ БАШМАЧКИН
    Многие  факты  и  обстоятельства  написания  "Шинели" нам известны, другие
навсегда  скрыты  временем.  Впрочем,  даже  не  знай  мы  ничего об истории и
предыстории  написания  "Шинели", текст е„ как основной источник для анализа и
интерпретаций был бы перед нами. А это уже немало.
    П.В.Анненков,  мемуарист,  вспоминает,  что первоначальный замысел повести
возник у писателя в 1836 году, еще до отъезда за границу:
    "...Однажды  при  Гоголе  рассказан  был  канцелярский  анекдот о каком-то
бедном  чиновнике, страстном охотнике за птицей, который необычайной экономией
и неутомимыми усиленными трудами сверх должности накопил сумму, достаточную на
покупку хорошего лепажевского ружья рублей в 200 (ассигнациями). В первый раз,
как  на  маленькой  своей  лодочке  пустился он по Финскому заливу за добычей,
положив  драгоценное  свое  ружь„  перед  собою  на  нос,  он находился по его
собственному  уверению,  в каком-то самозабвении и пришел в себя только тогда,
как взглянув на нос, не увидел своей обновки. Ружье было стянуто в воду густым
тростником,  через  который он где-то проезжал, и все усилия отыскать его были
тщетны.  Чиновник  возвратился  домой,  лег  в постель и больше не вставал: он
схватил   горячку.   Только   общей   подпиской   его  товарищей,  узнавших  о
происшествии,  возвращен  он  был к жизни, но о страшном событии он уже не мог
никогда  вспоминать  без  смертельной  бледности  на  лице  <...> Все смеялись
анекдоту, имеющему в основании истинное происшествие, исключая Гололя, который
слушал  его  задумчиво  и  опустив  голову.  Анекдот  был первой мыслию чудной
повести "Шинель", и она заронилась в душу его в тот же самый вечер" (5, 55).