-- Сэр!  Там  нет  ни одной живой души. Это  невероятно!  Мы  буквально
обшарили все судно...
     -- Как?! На "Целесте" никого нет? Нет Бриггса? -- заволновался Морхауз.
     Они спустились в капитанскую каюту. Дево начал свой доклад.
     -- Кормовой  шлюпки  нет. Яла --  тоже. Поручни у  трапа с левого борта
сняты. В  каюте Бриггса  и в  салоне все залито водой: кому-то потребовалось
зимой открывать световой люк... Последняя запись в журнале "Целесты" сделана
24 ноября. А на аспидной доске, которую я нашел почему-то в салоне, -- 25...
Кстати, сэр, наше место на сегодня?
     -- Широта 38°20', долгота 17°37'. Я сам брал в полдень солнце, Дево, --
ответил Морхауз.
     Рассказав о  результатах  осмотра, штурман достал  из  бокового кармана
записную книжку.
     --  Смотрите, капитан, что теперь получается.  Двадцать четвертого  они
были  в  точке  36°57'  северной  широты  и  27°20'  западной долготы, а  на
следующий  день они взяли пеленг самого восточного мыса Санта-Марии. Значит,
десять дней назад "Целеста" находилась  в шести  милях к зюйд-зюйд-весту  от
острова.
     -- Нет, я определенно ничего не понимаю,  Дево! -- воскликнул  капитан,
нагнувшись над  картой Северной  Атлантики. Выходит, что "Целеста" без людей
прошла в восточном направлении почти четыреста миль, а полтора часа назад мы
встретили ее идущей на запад. Вы же сами видели,  что она шла нам навстречу!
Происходит какая-то неразбериха!
     -- Нужно  полагать, капитан, что по какой-то причине Бриггс  с командой
покинул  свое судно  на шлюпках,  и покинул очень быстро... На "Целесте" нет
секстана,  хронометра и,  кроме  журнала, никаких  судовых документов! Самое
непонятное --  это компас... Он  валяется  разбитым на  корме у штурвала,  а
нактоуз сдвинут с места, по-моему, ломом. Как мог Бриггс уйти  на шлюпке, не
взяв с собой компас?
     -- Да, хорошо, если еще ушли, -- сказал Морхауз, -- а если это  пираты,
Оливер?  Помните, что  в шестьдесят девятом эти негодяи  сделали  с  "Вечным
Жидом"? Тогда они не пощадили даже юнгу...
     -- Капитан, я не думаю, что на "Целесте" побывали пираты. Ведь  для них
судно,  груженное чистым  спиртом, -- настоящий клад!  К тому  же все ценное
оказалось  нетронутым,  даже  деньги  Бриггса и золотые  украшения его жены.
Что-то непохоже на пиратов...
     -- Все равно, Оливер, на "Целесте"  случилось что-то серьезное. Я  знаю
Бриггса, он не станет просто так рисковать
     жизнями жены и двухлетней дочери. С ребенком в шлюпке, да еще при таких
ветрах,  как теперь... Говорил  я ему в Нью-Йорке:  "Не бери с собой жену  в
этот рейс, это не время для прогулок в Италию".
     -- Да, сэр, -- согласился Дево, -- зимняя Атлантика не для женщин, -- и
помолчав, добавил:
     --  Когда я  был в  каюте Бриггса, мне в голову пришла мысль о том, что
"Целеста" вообще несчастливое судно. Вы  помните,  должно  быть, сэр, что  в
шестьдесят  втором,  когда  "Целеста"  совершала  свое  первое  плавание  со
Спенсера  в Уиндзор, ее капитан исчез, исчез  бесследно...  Тогда  так  и не
узнали, куда он делся...
     --  Знаю, Дево, помню эту историю. "Целеста" действительно несчастливый
корабль. Ведь после  этого, если  не  изменяет память, в шестьдесят седьмом,
когда  ее  уже  продали  американцам,  она выскочила  на  камни  возле  мыса
Бретон... Да... зря Бриггс принял командование этой дьявольской бригантиной!
     -- Ну, ничего, сэр!  Я надеюсь, что с  Бриггсом и его людьми  ничего не
случится. До Азор-то -- рукой подать!
     --  Будем надеяться, дорогой Дево, что все кончится хорошо. Может быть,
они уже в Гибралтаре, -- повеселел Морхауз и твердо сказал:
     -- Пусть "Целеста"  будет кораблем хоть самого сатаны! Пусть! Но теперь
это наш приз, милый Оливер. Сколько, вы говорите, там бочек? Тысяча семьсот,
кажется? А? -- капитан вынул  из ящика  стола  лист бумаги, достал из жилета
карандаш и начал считать. -- Так... Это, Дево, не керосин! Это чистый спирт!
Ректификат!  Да  еще судно, и  не  какая-нибудь  рухлядь, а "Мария Целеста",
красавица... после капитального ремонта, с новой медью на днище!
     -- Сэр, на какую долю я могу рассчитывать? -- тихо спросил штурман.
     Морхауз бросил  взгляд на ровные  столбики цифр,  посмотрел  в упор  на
штурмана и, делая ударение на первом слове, ответил:
     --  Если  вы согласитесь  привести  бригантину  в  Гибралтар,  за  мной
двадцать пять процентов от одной пятой стоимости груза и судна.
     -- Да, сэр, но  ведь это же риск! В трюмах полно воды, почти голые реи,
даже компаса нет... -- начал Дево.
     --  Я повторяю:  ваша  доля  -- четверть, двадцать  пять процентов и ни
пенса больше! Если это вас не устраивает, я пошлю второго штурмана.
     -- Хорошо,  сэр!  Я согласен.  Сколько человек вы  мне  можете дать? --
спросил штурман.
     -- Возьмите боцмана и младшего Лорензена.  Вот вам  мой  личный компас,
попросите  у Макдональда секстан,  он у  него исправен и  точнее  вашего. На
"Целесте"  найдите  второй  комплект  парусины,  вооружите фок  и следуйте в
Гибралтар, -- сказал Морхауз.
        "О "Целесте" говорили все."
        "Адмиралтейская комиссия начинает следствие"
     Вечером 7 декабря 1872 г. "Дея Грация" отдала якорь на внутреннем рейде
Гибралтара. На следующее утро сюда благополучно прибыла и "Мария Целеста".