Текст из пяти магнитофонных кассет,
           надиктованных академиком  Легасовым  В.А.,
                "Об аварии на Чернобыльской АЭС".
                                            академик Легасов В.А.
                                           (текст из кассеты N 1)

     Все-таки всю жизнь не дум ал,  что мне придется в таком,  по
крайней мере  возрасте,  в котором я сейчас нахожусь,  только что
пережив свое пятидесятилетие,  обратиться по существу к мемуарной
какой-то части,  причем части трагической, во многом запутанной и
непонятной.
     Но произошли такие события, такого масштаба и такого участия
людей противоречивых интересов,  ошибок и побед, удач и неудач, и
столько здесь  различных  толкований потому,  что произошло и как
произошло, то,  наверное, в какой-то степени мой долг сказать то,
что я знаю, как понимаю, как видел происходящие события.
     26 апреля 1986 года была суббота,  прекрасный день, я разду-
мывал: поехать  ли  мне  в  Университет  на  свою кафедру,  чтобы
кое-что там доделать для кафедры, а может на все наплевать и пое-
хать с Маргаритой Михайловной, моей женой и другом, отдохнуть ку-
да не будь,  или поехать на партийно-хозяйственный актив, который
назначен  на  десять  утра  в Министерстве,  которому принадлежит
Институт атомной энергии им. Курчатова ?
     Но, естественно,  по складу своего характера, по многолетней
воспитанной привычке,  я вызвал машину и поехал  на  партийно-хо-
зяйственный актив.
     Перед его началом я услышал,  что на  Чернобыльской  атомной
станции произошла какая-то неприятная авария. Сообщил мне об этом
начальник 16 Главного управления Николай Иванович ЕРМАКОВ.  Имено
в подчинении  этого  Главка и этого человека находился наш Инсти-
тут.
     Сообщил он  об  этом  как-то  достаточно спокойно,  хотя и с
досадой.
     Начался доклад  Министра  СЛАВСКОГО Ефима Павловича.  Доклад
был, честно говоря, надоевшим, стандартным. Мы все уже привыкли к
тому, что этот престарелый, но демагогически весьма активный дея-
тельно громким уверенным голосом в течении часа излагает то,  как
у нас в ведомстве замечательно и прекрасно. Все показатели хороши
в его изложении:  самые хорошие совхозы,  самые хорошие предприя-
тия,  все  плановые  задания  мы выполняем,  ну и в общем это все
носило характер таких победных реляций.
     В отдельных точках,  которые того заслуживали, он останавли-
вался и ругал кого-то из руководителей,  специалистов либо за то,
что где-то  был  высокий травматизм,  либо за какие-то финансовые
упущения, либо за какую-то конкретную,  технически не точную опе-
рацию, проведенную  в  том  или ином месте многочисленного нашего
Министерства.

                             - 2 -
     Как и всегда,  в этот раз, воспевая гимн атомной энергетике,
большие успехи в построении которой были достигнуты,  он скорого-
воркой сказал, что сейчас, правда, в Чернобыле произошла какая-то
авария.
     Чернобыльская станция  принадлежала  соседнему Министерству,
Министерству энергетики.  Ну,  так скороговоркой сказал что,  вот
они там что-то натворили,  какая-то там авария, но она не остано-
вит путь развития атомной энергетики.
     Дальше традиционный доклад, длившийся в общем два часа.
     Около 12 часов был объявлен перерыв,  я поднялся  на  второй
этаж в комнату ученого секретаря Николая Сергеевича БАБАЯ, но для
того, чтобы в перерыве обсудить основные позиции доклада.  Тут же
в эту комнату заглянул Александр Григорьевич МЕШКОВ, - первый за-
меститель Министра и сообщил,  что создана Правительственная  ко-
миссия по Чернобыльской аварии, что я также включен в ее состав и
что Правительственная комиссия должна собраться в аэропорту "Вну-
ково" к четырем часам дня.  Немедленно я покинул актив, сел в ма-
шину и уехал к себе в Институт.  Я пытался найти там  кого-то  из
реакторщиков.
     С большим трудом мне удалось найти начальника отдела,  кото-
рый разрабатывал  и вел станции с реакторами типа РБМК,  а именно
такой реактор был установлен на Чернобыльской АЭС,  -  Александра
Константиновича КАЛУГИНА,  который  правда  уже  знал  об аварии,
сообщил мне, что со станции ночью пришел тревожный серьезный сиг-
нал, шифрованный  по  заведенному  в  атомной энергетике порядку,
когда при всяких отклонениях от  нормы  станция  информирует  Ми-
нистерство энергетики  или то Министерство которому она принадле-
жит, шифрованным образом о том, что случилось.
     В данном случае поступил сигнал 1;2;3;4,  что означало,  что
на станции возникла ситуация с ядерной  опасностью;  радиационной
опасностью; пожарной  опасностью;  и взрывной опасностью,  - т.е.
присутствовали все возможные виды опасности.
     Казалось бы, самая тяжелая ситуация, но в то же время он мне
сказал, что заранее определена соответствующими приказами  коман-
да, которая в зависимости от типа аварии, должна немедленно соби-
раться, либо на мест оставаясь,  руководить действиями  персонала
на объекте,  либо вылетать на место.  Что соответствующая команда
была ночью собрана и примерно в течении трех-четырех часов  выле-
тела к месту происшествия.  Но пока туда летели, со станции стали
поступать сигналы,  что реактор, а это был реактор 4-го блока ЧА-
ЭС,  он в общем-то управляем. Операторы пытаются вести его охлаж-
дение,  правда,  уже было известно, что один или два человека уже
скончались. Причем один скончался от механических повреждений под
обломками разрушившихся сооружений, а второй погиб от термических
ожогов, то есть от пожара. О лучевых поражениях ничего не сообща-
лось и мало понятного было в этой  информации.  Но  она  все-таки
вносила некоторое успокоение.