Этим прежде всего отличается позиция Писарева в 1861  году  от  позиции
Чернышевского  и  Добролюбова.  Чернышевский  и  Добролюбов  последовательно
готовили  в  это  время  демократические  силы  к   прямому   революционному
выступлению. И в подцензурных статьях они умели донести до сознания читателя
идею неотвратимости крестьянской революции. Они были глубоко убеждены в том,
что широкое народное выступление против  существующего  строя  совершится  в
ближайшем будущем. Правда, они  ошиблись  в  своих  расчетах:  революционная
ситуация 1859-1861 годов не привела к всеобщему  революционному  выступлению
крестьянства, демократических сил страны.  Но  условия  общественной  борьбы
этого времени были таковы, что, как писал В. И. Ленин, "самый  осторожный  и
трезвый политик должен был бы признать революционный взрыв вполне  возможным
и крестьянское восстание -  опасностью  весьма  серьезной".  {В.  И.  Ленин,
Сочинения, т. 5, стр. 27.} Ясно видя эту возможность революционного  взрыва,
Чернышевский и Добролюбов всю свою  деятельность  направили  на  прямую  его
подготовку.  Именно  то,  что  они,  непримиримо  борясь  со  всякого   рода
либеральными иллюзиями, последовательно отстаивали  революционный  путь  как
единственно возможный в тех условиях путь коренного разрешения крестьянского
вопроса, -  составляло  их  силу  как  передовых  деятелей  освободительного
движения, его идейных руководителей.
     Такой  зрелости   революционных   убеждений,   общественно-политической
программы мы не находим еще в статьях Писарева 1861 года. Он, без  сомнения,
всецело на стороне демократии. Он признает великое освободительное  значение
революционных  действий.  Но  он  не  видит  еще  в  это  время  объективной
возможности  крестьянской  революции,  не  отдает  полного  отчета  в   силе
современного ему демократического  движения.  Поэтому  его  программа  носит
менее определенный  характер.  В  ней  сильно  звучат  ноты  безоговорочного
осуждения старого, но нет  отчетливой  перспективы  революционного  действия
масс. Не  видел  он  еще  и  нового  деятеля,  способного  возглавить  такое
движение. Таким образом, сходясь с  Чернышевским  и  Добролюбовым  на  общей
программе решительного отрицания  старого,  он  не  раскрывает  перед  своим
читателем тех революционных путей, которые могут в  данных  условиях  смести
это старое. В качестве положительной программы он выдвигает в  статьях  1861
года более общий план ближайших действий демократических сил. Для того чтобы
пробудить народ, дать решительный толчок развитию народной  жизни,  основной
задачей в эти годы, по Писареву, является  формирование  молодого  поколения
демократической интеллигенции, пробуждение  в  широких  слоях  образованного
общества сознания невозможности  жить  по-старому,  сплочение  лучшей  части
этого общества, способной понять задачи времени и понести в  народ  разумное
миросозерцание.  Основной  задачей  для  него  является  расшатывание  основ
старого мировоззрения, решительная и безоговорочная критика всего старого  и
отжившего, выставление на свет гнилости и уродливости старых порядков.
     В этом расхождение Писарева с  Чернышевским  и  Добролюбовым  в  оценке
ближайших тактических задач демократического движения, в оценке  сложившейся
к тому времени  политической  ситуации.  Отсюда  и  расхождение  Писарева  с
некоторыми важными выводами литературно-критических статей Добролюбова.
     В статье "Женские типы в романах и  повестях  Писемского,  Тургенева  и
Гончарова" это обнаруживается в оценке романа Тургенева "Накануне" и  романа
Гончарова "Обломов". Как известно, Добролюбов  в  статье  "Когда  же  придет
настоящий день?"  подчеркнул  актуальность  основного  образа  тургеневского
романа. Правда, он отмечал "бледность очертаний Инсарова", писал, что  "этот
Инсаров все еще нам чужой человек", {Н. А. Добролюбов,  Собрание  сочинений,
т. 3, М. 1952, стр. 53. Курсив Добролюбова.} но все же подчеркивал  "величие
и красоту его идей", цельность его характера. Основным в статье  Добролюбова
явилась твердо выраженная уверенность в том, что  скоро  выступят  на  сцену
русские  Инсаровы,  способные  до  конца  выдержать  борьбу  с  "внутренними
врагами".  С  глубокой  симпатией  отнесся  Добролюбов  и  к  образу  Елены,
подчеркивая его силу и жизненность. Он не скрывал  слабостей  этого  образа,
"несмелость"  и  "практическую  пассивность"  героини,  неопределенность  ее
исканий. Но тем не менее  Добролюбов  увидел  и  здесь  у  Тургенева  "новую
попытку создания энергического, деятельного характера". "Как идеальное лицо,
составленное из лучших элементов, развивающихся в нашем  обществе,  -  писал
он, - Елена понятна и близка нам". {Н. А. Добролюбов, Собрание сочинений, т.
3,  М.  1952,  стр.  40.}  С  особой  силою  были  подчеркнуты  Добролюбовым
необходимость появления нового героя, готового и способного на революционный
подвиг, и созревание в русском обществе такой  глубокой  неудовлетворенности
существующей жизнью, которая могла бы привести к революционному взрыву.
     Писарев иначе смотрит на основные образы  романа.  Он  утверждает,  что
Инсаров создан "процессом механического построения", не признает его  "живым
лицом", отрицает целостность этого характера. Резок и его приговор Елене. Он
считает ее экзальтированной мечтательницей, даже "психически больной". "Жить
и действовать вы решительно не умеете", - говорит  он,  обращаясь  к  Елене.