В "Схоластике XIX века" и в других статьях 1861-1862 годов  нашла  свое
выражение и общественно-политическая программа Писарева. Общим у Писарева  с
другими революционными демократами 1860-х годов является его  борьба  против
крепостнического гнета и произвола. Ярко выступает  в  этих  статьях  вражда
Писарева к крепостническому строю и его пережиткам, к  реакции  и  застою  в
общественной жизни, к различным формам произвола и  насилия  над  личностью.
Две цели выдвигаются при этом Писаревым  в  статье  "Схоластика  XIX  века":
освобождение личности и уничтожение изолированности сословий,  типичной  для
феодально-крепостнического  общества,  то  есть  прежде  всего   уничтожение
сословных привилегий. Писарев заявляет себя горячим  сторонником  свободного
самоопределения молодого  поколения,  раскрепощения  и  полного  равноправия
женщины, нестесненного развития всех живых сил общества, развития  народного
благосостояния и просвещения.
     Характерно, что важнейшее дело литературы он видит  в  сближении  ее  с
народом. Литература должна полно и глубоко понять коренные интересы и  нужды
народа и всемерно способствовать его освобождению от подневольного  труда  и
царящего произвола, его подлинному просвещению. "Упрочьте экономической быт,
обеспечьте материальную сторону, - пишет он в "Схоластике  XIX  века",  -  и
народ... примется читать и даже писать книги", "не мешайте  народу,  удалите
препятствия, он сам разовьется". В статье "Народные книжки"  (1861)  Писарев
высмеял убогие попытки  реакционных  и  либеральных  педагогов  "просветить"
парод с помощью книжек, подделывающихся под народную  речь  и  преподносящих
народу жалкие крохи знаний без  системы  и  выбора.  Отвергая  эти  неловкие
попытки  "опуститься"  до  уровня   невежественного   крестьянина,   Писарев
требовал,  чтобы  народное   просвещение   стало   делом   всего   общества.
"Образование народа, - писал он, - пойдет мимо  этих  бездарных  попыток,  и
пойдет неудержимою волною, когда дремлющие силы (народа. -  Ю.  С.)  сознают
собственное  существование  я  двинутся  по  внутренней  потребности".   Как
развитие отдельной  личности  зависит,  по  Писареву,  прежде  всего  от  ее
самодеятельности, так и дело народного просвещения пойдет успешно лишь в той
мере, в какой разовьется все общество и сам народ пробудится к  сознательной
активной жизни, правильно поймет свои насущные потребности.
     Успехи в развитии народности Писарев ставил  в  тесную  связь  с  общим
развитием науки и литературы в стране. Но литература, по убеждению Писарева,
еще не может непосредственно влиять на  сознание  народа;  она  еще  далека,
оторвана от него. Поэтому Писарев и выдвигает в статье "Схоластика XIX века"
задачу "гуманизации среднего сословия" как первоочередную задачу. Литература
должна всемерно способствовать тому,  чтобы  у  лучшей  части  образованного
общества, у людей,  "способных  понять  истину  и  отрешиться  от  отцовских
заблуждений",  вырабатывалось  разумное  миросозерцание,  чтобы   все   шире
становился  круг  деятелей,  способных  понять  народные  интересы  и  тесно
сблизиться с народом. Именно поэтому для Писарева освобождение  личности  от
гнета старого,  от  влияния  "авторитетов"  и  является  важнейшим  условием
демократического переустройства общества.
     Нетрудно  заметить,   что   набросанная   в   "Схоластике   XIX   века"
общественно-политическая   программа   Писарева,   при   всей   ее   сильной
антикрепостнической и демократической направленности,  носит  все  же  менее
определенный  характер,  чем  та,  которую  развивал  в  годы  революционной
ситуации "Современник" Чернышевского и Добролюбова. Об этом ясно  говорят  и
литературно-критические статьи Писарева конца  1861  года  ("Стоячая  вода",
"Писемский, Тургенев  и  Гончаров",  "Женские  типы  в  романах  и  повестях
Писемского, Тургенева и Гончарова").
     В этих статьях дана  острая  критика  старого,  обнажается  уродливость
отношений, господствующих в дворянской и мещанской среде, в "патриархальной"
семье. Писарев показывает тлетворное, разлагающее влияние этой обстановки на
тех,  кто  не  способен  ей  решительно  противостоять.  В  этом  смысле  он
продолжает ту работу  обличения  "темного  царства",  которую  вели  Герцен,
Чернышевский и Добролюбов. Большое место заняло при этом разоблачение  людей
типа Рудина, не способных к настоящему делу, "героев  фразы".  Пафос  статей
Писарева состоит в призыве к общественной активности, к действию,  к  труду.
"Работать  надо,  работать  мозгом,  голосом,   руками,   а   не   упиваться
сладкозвучным течением чужих мыслей, как бы ни  были  эти  мысли  стройны  и
вылощены", - говорит он в статье "Писемский, Тургенев и  Гончаров".  "Только
тот, кто переработал идею, способен сделаться деятелем или изменить  условия
своей собственной жизни под влиянием воспринятой им идеи, т. е. только такой
человек  способен  служить  идее  и  извлекать  из  нее  для   самого   себя
осязательную  пользу".  Все  это   придавало   статьям   Писарева   глубокую
актуальность, действенность, определяло их демократическую направленность.
     Но в этих статьях, как и в "Схоластике XIX века", Писарев еще не ставит
прямо  вопроса  о  широком  народном  движении,  о  подготовке  крестьянской
революции.  Страстно  желая  решительных   перемен   в   окружающей   жизни,
пробуждения народа,  устранения  всего,  что  мешало  дальнейшему  прогрессу
страны, молодой критик, однако, еще не оценил вполне значения сложившейся  в
1859-1861 годах революционной ситуации.