Братья Вайнеры. 
      Эра Милосердия 
    
     В учреждения и на предприятия требуются: старшие бухгалтеры, инженеры и 
     техники-строители, инженеры-механики, инженеры по автоделу, автослесари, 
     шоферы, грузчики, экспедиторы, секретари-машинистки, плановики, 
     десятники-строители, строительные рабочие всех квалификаций... 
    
    
     Объявление 
   - А ты пока сиди, слушай, набирайся опыта, -  сказал  Глеб  Жеглов  и
сразу забыл обо мне; и, чтобы не привлекать к себе лишнего  внимания,  я
отодвинулся   к   стене,   украшенной   старым   выгоревшим    плакатом:
"Наркомвнуделец! Экономя электричество,  ты  помогаешь  фронту!"  Фронта
давно уже не было, но электричество приходилось экономить  все  равно  -
лампочка и сейчас горела вполнакала. Серый сентябрьский  день  незаметно
перетекал в тусклый мокрый вечер, желтая груша стосвечовки дымным пятном
отсвечивала в сизой изморози оконного стекла. В кабинете  было  холодно:
из-под верхней овальной фрамуги, все еще заклеенной крест-накрест белыми
полосками, поддувало пронзительным едким холодком.
   Я не обижался, что они разговаривают  так,  словно  на  моем  венском
стуле с нелепыми рахитичными ножками сидит манекен, а не  Шарапов  -  их
новый сотрудник и товарищ. Я понимал,  что  здесь  не  просто  уголовный
розыск, а самое пекло его - отдел борьбы с бандитизмом - и в этом  милом
учреждении некому, да и некогда заниматься со мной  розыскным  ликбезом.
Но в душе оседала досадливая горечь и неловкость от  самой  ситуации,  в
которой мне была отведена роль школяра, пропустившего весь учебный год и
теперь бестолково и непонятно хлопающего ушами, тогда как мои  прилежные
и трудолюбивые  товарищи  уже  приступили  к  решению  задач  повышенной
сложности. И от этого я бессознательно  контролировал  все  их  слова  и
предложения, пытаясь найти  хоть  малейшую  неувязку  в  рассуждениях  и
опрометчивость в выводах. Но не мог: детали операции, которую они сейчас
так увлеченно обсуждали, мне были неизвестны, спрашивать я не  хотел,  и
только из отдельных фраз, реплик, вопросов и ответов вырисовывался смысл
задачи под названием "внедрение в банду".
   Вор Сенька Тузик, которого Жеглов не то припугнул, не то  уговорил  -
этого я не понял, - но, во всяком случае, этот вор пообещался вывести на
банду "Черная кошка". Он  согласился  передать  бандитам,  что  фартовый
человек  ищет  настоящих  воров  в  законе,  чтобы   вместе   сварганить
миллионное дело. Для внедрения в банду был специально вызван оперативник
из Ярославля: чтобы ни один человек даже случайно не мог опознать его  в
Москве. А сегодня утром позвонил Тузик и сказал, что фартового  человека
будут ждать в девять вечера на Цветном бульваре, третья  скамейка  слева
от входа со стороны Центрального рынка.
   Оперативник Векшин, который должен был  сыграть  фартового  человека,
мне не понравился. У него были прямые соломенные волосы, круглые  птичьи
глаза и голубая наколка на правой руке: "Вася". Он изо всех сил старался
показать, что предстоящая встреча его нисколько не волнует,  и  бандитов
он совсем не боится, и что у  себя  в  Ярославле  он  и  не  такие  дела
проворачивал. Поэтому он все время шутил, старался вставить  в  разговор
какие-то анекдотики, сам же первый им смеялся и, выбрав именно меня  как
новенького и безусловно еще менее опытного, чем он сам, спросил:
   - А ты по фене ботаешь?
   А я командовал  штрафной  ротой  и  повидал  таких  уркаганов,  какие
Векшину, наверное, и  не  снились,  и  потому  свободно  владел  блатным
жаргоном.  Но  сейчас  говорить  об  этом   было   неуместно   -   вроде
самохвальства, - и я промолчал, а Векшин  коротко  всхохотнул  и  сказал
Жегдову:
   - Вы не сомневайтесь, товарищ капитан!  -  И  мне  послышался  в  его
мальчишеском голосе звенящий истеричный накал. -  Все  сделаю  в  лучшем
виде! Оглянуться не успеют, как шашка прыгнет в дамки!
   От долгой неподвижности затекла нога, я переменил позу, венский  стул
подо мной пронзительно заскрипел, и все посмотрели на меня, но поскольку
я сидел по-прежнему каменно молча, то все снова повернулись к Векшину, и
Жеглов, рубя ладонью стол, сказал:
   - Ты запомни, Векшин: никакой самодеятельности от тебя не  требуется,
не вздумай лепить горбатого - изображать  вора  в  законе.  Твоя  задача
проста, ты человек маленький, лопушок,  шестерка  на  побегушках.  Тебя,
мол, отрядили выяснить - есть ли с кем разговаривать? Коли они  согласны
брать сберкассу, где работает своя баба-подводчица,  то  придет  с  ними
разговаривать пахан. Ищете связи потому, что вас, мол, мало и в  наличии
только один ствол...
   - А если они спросят, почему сразу не пришел пахан? - Круглые сорочьи
глаза Васи Векшина горели, и он все время потирал одна о другую  красные
детские ладони, вылезавшие вместе с тонкими запястьями далеко из рукавов
мышиного кургузого пиджачка.
   - Скажешь, что пахан их не глупее, чтобы соваться  как  кур  в  ощип.
Откуда вам знать, что с ними не придет уголовка? А сам ты, мол,  розыска
не боишься, поскольку на тебе ничего особого нету и про дело предстоящее
при всем желании рассказать никому ничего не можешь  -  сам  пока  не  в
курсе...