Варвара, подталкиваемая в  спину,  неловко  пролезла  в  шикарный  салон,
освещенный теплым светом, и тут обнаружилось, что колготки - ясное  дело!  -
порвались и на обеих коленках зияют ровные круглые дыры, похожие  на  озера.
Грязная белая кожа казалась особенно  неприличной  в  приглушенном  салонном
свете, и Варвара поспешно прикрыла коленки полами пальто.
   "Доберусь до дома и утоплюсь в ванне?, - решила она.
   Одна за другой хлопнули дверцы, и автомобиль поехал.
   - Вам куда, бабушка?
   - Мне на улицу Тухачевского, - выговорила Варвара.
   Полы пальто терли содранную кожу, колени саднило,  и  было  ужасно  жалко
денег, почти пятьсот рублей. Конечно, с голоду она не умрет, но  когда  твои
деньги крадут на улице какие-то подонки, пока ты  ковыряешься  в  снегу  под
колесами автомобиля, - очень обидно. Лучше бы в метро вытащили, ей-богу!..
   - Что ж вы по сторонам не смотрите, когда улицу переходите?  Внимательнее
надо быть, особенно по вечерам.
   - Да я-то смотрю, -  сказала  Варвара  злым  голосом,  -  это  шофер  ваш
неизвестно куда смотрит! Я на зеленый переходила, по переходу!
   - Да зеленый  мигал  уже!..  -  взвился  на  переднем  сиденье  водитель,
уверенный, что обвиняют  его  облыжно.  -  Бабка  сама  виновата,  а  теперь
пытается наводить тень на плетень, и скорости у  меня  никакой  не  было,  я
тронулся, когда красный уже переключился!..
   - Ничего не знаю ни про какой красный, - с ходу приняла подачу Варвара, -
только переходила я по переходу и на зеленый, а вы ехали черт знает как!  Да
за мной еще целая толпа шла, вы же видели!
   - Потому что одни козлы кругом! Когда  свет  мигает,  переходить  нельзя.
Нельзя! А вы претесь, как стадо баранов! Ей-богу, пешеходы в Москве!..
   - Витя!
   Водитель посмотрел в зеркало заднего вида, еще немного пошевелил  губами,
как будто не смог сразу замолчать, и буркнул:
   - Извините, Иван Александрович.
   Иван Александрович, на которого Варвара даже ни  разу  не  взглянула  как
следует, немного подвинулся в ее сторону и предложил довольно участливо:
   - Может быть, все-таки заедем в медпункт?  Что  там  у  вас..,  в  смысле
травм?
   "Боится, что я права и его водитель попер на красный, - решила Варвара. -
Сам-то он, конечно, на дорогу не смотрел и не знает, кому верить, то ли мне,
то ли водителю. Поверит, несомненно,  водителю,  но  меня  хочет  задобрить,
чтобы я не верещала и не создавала  ему  проблем.  Впрочем,  какая  из  меня
проблема!.."
   - Все в порядке, - сказала она, - кожа содрана и  колготки  порвались.  В
медпункте колготки все равно не выдают, а йод у меня есть дома.
   И тут, наконец, она  на  него  посмотрела.  Он  был  коротко  стриженный,
темноволосый, не толстый, но очень плотный.  Большие  руки,  крепкая  шея  в
тисках галстука. Глаза казались обведенными  черным  из-за  очень  густых  и
темных ресниц.
   Он тоже некоторое время внимательно смотрел на нее. Цвет его глаз Варвара
разобрать не смогла.
   - Извините, - буркнул он, отвернувшись, - я думал, что вы бабушка.
   - Я не бабушка, - зачем-то  объяснила  Варвара,  -  но,  возможно,  через
некоторое время ею стану.
   Водитель таращился на нее в зеркало заднего  вида  и,  видимо,  не  верил
себе. Внезапное омоложение Варвары его озадачило.
   - Я-то думал, - вдруг сказал он,  -  платок,  сумка,  пальто...  Бабка  и
бабка...
   - Витя!
   - Извините, Иван Александрович...
   - Тем более непростительно, - раздраженно продолжил Иван Александрович, -
видеть вы должны хорошо, ноги у вас в порядке, что ж вас понесло на проезжую
часть!
   - Меня не понесло. Я переходила улицу...
   - Да, я слышал. На зеленый. Все равно нужно по сторонам смотреть, если не
хотите, чтобы вас убили!
   - Это вы своему водителю скажите! Я-то не хочу, чтобы убили, а  он  зачем
людей давит?! Вместе со мной целая толпа переходила!
   - Но под колесами  почему-то  именно  вы  оказались!  Толпа  благополучно
перешла, а вы очутились под колесами!
   - Потому что он меня стукнул своей машиной, и я упала! И сумка  отлетела,
и из нее все украли!..
   - Да, - вдруг спокойно произнес  Иван  Александрович,  как  будто  не  он
только что разорялся, - это плохо. Сумку жалко.  Что  в  ней  было?  Деньги?
Документы?
   - И деньги, и документы, и все на свете!
   - Много денег?
   - Много, - огрызнулась Варвара, - пятьсот рублей.  И  тут  так  жалко  ей
стало этих пятисот рублей, и себя, и свой  паспорт  -  фотография  там  была
удачная, ей очень нравилась, - и  даже  книжку,  которую  она  только-только
начала читать и не успела  еще  толком  понять,  что  за  кровавое  убийство
затевают злые люди, что она заревела и,  обхватив  ладонями  щеки,  сунулась
лицом в колени.
   - Да что ты ревешь?! Чего теперь реветь, когда...
   - Витя!
   Ревела  она  почти  до  самого   дома,   только   на   перекрестке   Иван
Александрович, будь он неладен,  спросил  у  нее,  куда  повернуть.  Варвара
показала рукой. В довершение всех унижений, когда  машина  остановилась,  он
стал  совать  ей  деньги,  повторяя,  что  готов  ?возместить?,  а   Варвара
отталкивала его руку, всхлипывала и утиралась платком.
   Ужасно.
   В конце концов ей удалось выбраться на волю, и она побрела по расчищенной
дорожке  к  подъезду,  и  опять  чуть  не  упала,  наступив  на  присыпанную
сегодняшним снежком ледяную полоску,  и  замахала  руками,  пытаясь  обрести
равновесие, и пустая сумка крутилась вокруг нее, а машина все не уезжала,  и
Варвара точно знала, что Иван Александрович и его водитель наблюдают за  ней
оттуда.