Звонить Ивану Сергеевичу Русинов побоялся, дабы  не  выказывать,  что  он
обнаружил  в  своей  квартире  произведенный  негласный  обыск.  Он  наскоро
сполоснулся в душе, переоделся и поехал в Подольск.
   Иван Сергеевич не ждал Русинова, хотя примерно знал, когда тот вернется с
охоты. Тем более что Мамонт  явился  на  ночь  глядя,  без  звонка,  заметно
утомленный дорогой. Иван Сергеевич заподозрил неладное, но виду не  показал:
его  жена,  Валентина  Владимировна,  после  выхода  мужа  на  пенсию  очень
ревностно опекала его и  оберегала  от  бывших  сослуживцев.  А  к  Русинову
относилась с особым недоверием, ибо  он  чаще  всего  приезжал  с  какими-то
делами и беспокойством. Понять ее  было  можно:  большую  часть  жизни  Иван
Сергеевич мотался по экспедициям, заработал букет  соответствующих  походным
условиям болезней - от радикулита до язвы желудка,  но  благодаря  стараниям
жены за три пенсионных года  заметно  поправился  и  помолодел.  Он,  как  и
Русинов, отпустил  бороду,  длинные  волосы  и  теперь  напоминал  сельского
священника.
   Пока Валентина  Владимировна  собирала  на  стол,  Русинов  позвал  Ивана
Сергеевича на улицу, в  машину,  чтобы  вручить  подарок  -  полмешка  чаги,
нарубленной специально для ветерана  с  вологодских  берез.  Иван  Сергеевич
подарку обрадовался, но сразу же спросил:
   - Чего прилетел-то? Не чагу же привез?
   - Вот что привез,- сказал Русинов и подал  пакетик  с  предохранителями.-
Нашел у себя в квартире.
   Иван Сергеевич включил в кабинете свет, долго рассматривал сверкающие  на
ладони детали и наконец заключил:
   - Это не лазер  и  не  рентген.  Скорее  всего,  гамма-плотномер.  Искали
пустоту в стенах, проверяли, каким материалом они заполнены.
   - Что бы это значило?
   - А хрен их знает,- пожал плечами Иван Сергеевич.- Но  я  точно  знаю:  в
нашей  Службе  безопасности  такие  приборы   были   только   отечественного
производства. Японских не покупали - они намного  хуже.  Хотя  при  нынешней
погоне за иностранщиной все возможно. Доллары появились - купили.
   - Если не купили?
   -  Значит,  у  тебя  в  гостях  была  не  наша  Служба,-  засмеялся  Иван
Сергеевич.- Допустим, японская,  американская,  израильская  и  еще  из  ста
двадцати стран мира.
   - Очень хорошо! - разозлился  Русинов.-  Какие-то  Службы  шарят  в  моей
квартире, как у себя дома! Ну все, приехали!
   - Чего ты возмущаешься? - Иван Сергеевич  похлопал  его  по  плечу.-  Они
теперь по всей стране шарят, как у себя дома! Знаешь, Саня, а ведь  подобное
уже со мной было. Меня однажды тоже  какая-то  Служба  щупала,  в  пятьдесят
восьмом. Если тогда было можно, то теперь...
   Он недоговорил, прихватил  мешок  и  пошел  в  квартиру.  У  двери  вдруг
успокоил, подбодрил:
   - Наверняка прибалты у тебя рылись. Их Служба обнаглела вконец - людей  в
России ворует и к себе увозит... Впрочем, ладно, разберемся...
   За столом Русинов  рассказывал  об  охоте,  о  цыгане,  который  работает
таксидермистом в областном музее и делает прекрасные чучела. Цыгану и  отдан
был  добытый  глухарь.  Иван  Сергеевич,  не  скрываясь,  тосковал  от  этих
рассказов, хотя, кроме рыбалки, ничем больше не занимался, если  не  считать
огорода. Но между делом он о чем-то сосредоточенно думал и,  похоже,  только
ждал,  когда  закончится  ужин  и  можно  будет,  уединившись  в   кабинете,
поделиться  своими  размышлениями.  Валентине   Владимировне   не   хотелось
оставлять мужчин наедине, и она начала было уговаривать Русинова отдохнуть с
дороги, но Иван Сергеевич встал  из-за  стола  и  попросил  принести  чай  в
кабинет.
   - Слушай, Мамонт,- начал Иван Сергеевич, едва Русинов затворил дверь.-  С
нами, кажется, опять старую шутку проделали. Ну, со мной ладно...  А  вот  с
тобой - точно, и со всеми молодыми ребятами Института.
   - Что за шутка?
   - Ты сказал про обыск- я сразу вспомнил.- Иван  Сергеевич  развалился  за
своим столом, как начальник.- Ты же про Цимлянск слыхал? После Цимлянска нас
тоже разгоняли...
   - Хочешь сказать, Институт не закрывали? - насторожился Русинов.
   - Я пока ничего не могу сказать  -  уклонился  ветеран.-  Но  зато  очень
хорошо помню события после Цимлянска.  И  обыск  у  меня  был,  правда,  без
аппаратуры, но стены простукивали... Цимлянск, Мамонт, у меня всю  жизнь  из
головы не выходит!
   Это была  старая  и  странная  история,  ставшая  достоянием  ушей  всего
Института лишь в начале восьмидесятых.  Причем  рассказывали  ее  уже  почти
безбоязненно те, кто уходил на пенсию и знал, что уже никак не пострадает. В
пятьдесят восьмом году сухопутный отдел "Юго-Восток" работал на дне будущего
Цимлянского водохранилища. Гражданские  археологи  из  университета  большим
скопом раскапывали город Саркел, а профессиональные "гробокопатели",  как  в
шутку называли сами себя сотрудники Института, ползали  по  степи  и  искали
хазарские  захоронения.  Одна  такая  могила  тогда   потрясла   воображение
руководства: было извлечено около двухсот килограммов  золота  в  слитках  и
серебро в изделиях - тончайшей работы индийские сосуды. Отдел усилили людьми
и  техникой  из  других  отделов  и  начали  крупномасштабный  поиск.  Скоро
обнаружили еще одну могилу, где ценностей было примерно столько же. В  степь
пригнали батальон внутренней охраны, пустили патрули на машинах, на  дорогах
установили контрольно-пропускные  посты-  все  якобы  потому,  что  началась
эпизоотия - ящур. После того как нашли третью и четвертую  могилы,  возникла
оригинальная  гипотеза,  в  разработке  которой  принимал  участие  и   Иван
Сергеевич, младший научный  сотрудник.  Хазария  два  с  половиной  столетия
держала все торговые пути в Индию и Переднюю Азию, откуда в то время на Русь
и в Европу поступало золото, алмазы, бриллианты. Оседлав  три  мощные  реки,
три берега трех морей, Хазария брала огромные налоги с купцов и, конечно же,
занималась  обыкновенным  разбоем  и  грабежом   на   этих   путях.   Эдакое
государство-таможня, государство-пират. Князь Святослав  разгромил  Хазарию,
но ни в летописях, ни в арабских источниках не  слыхать  было  о  сокровищах
хазар, по многим соображениям, несметных. Ничего не досталось и гузам- диким
племенам, которые после Святослава в поисках добычи сожгли и  разорили  все,
что горело и разрушалось. Они пытались раскапывать древние курганы,  могилы.