Но отмеченные какими-либо  надгробными  знаками  захоронения  были  бедными.
После гузов в степи рылись все кому не лень на протяжении многих веков.


 Последним из пришедших "гробокопателей" был Гитлер. Специальные команды начинали работать в степи, еще не обезвредив дороги от мин, не убрав трупы после боев. У немцев существовала оригинальная версия, основанная на глубоком знании каббалы, согласно которой утверждалось, что все сокровища Хазарии- в могилах белых хазар-иудеев, которых хоронили далеко в степи в тайных местах, не оставляя никаких знаков на земле. И напротив, из могил черных, третьесортных хазар создавали своеобразную, отвлекающую приманку в виде памятных камней, курганов и склепов. Их-то во все века и разрывали незадачливые кладоискатели. Однако еще и Святославу было известно, что золото Хазарии хранится в могилах, ничем не отмеченных, и что могилы эти не просто в беспорядке разбросаны по степи, а имеют ориентацию и форму. Вокруг Хазарии существовал золотой побережный знак в виде каббалистической Змеи, державшей себя за хвост. Видимо, Святослав не очень нуждался в сокровищах, иная задача беспокоила его- прорваться сквозь этот знак, уничтожить сакральные центры паразитирующего государства, поразить и обездвижить Змея. И он блестяще ее выполнил, ударив не по столице - Итилаю, а совершив неясный для непосвященных, гигантский круг-поход по границам Хазарского каганата, и мощное государство мгновенно развалилось в прах. Похоже, немцы хорошо все это проработали, но у них не хватило времени, чтобы отыскать хотя бы одну могилу белого хазара и, привязавшись к ней, вспороть брюхо золотой Змеи.
   Версия Института целиком основывалась на немецкой гипотезе, и когда после
открытия  чертовой  могилы  произвели  расчеты,  используя  каббалистические
системы чисел, наконец подобрали ключ  к  хранилищу  хазарских  сокровищ.  У
сотрудников Института глаза на лоб лезли, когда геодезист  делал  промеры  и
давал точку, где копать. Верили и не  верили:  недавние  расчеты  напоминали
игру, разгадывание ребусов. Но каждая вскрытая могила тысячелетней  давности
приводила в шок золотыми слитками, изделиями, драгоценными камнями.
   И вдруг пришел приказ- немедленно  прекратить  все  работы  и  выехать  в
Москву. Это в середине лета,  в  разгар  сезона!  Все  материалы  и  расчеты
изъяли. Институт практически  расформировали,  оставив  единственный  отдел-
морской. Объясняли такие  действия  очень  просто:  мол,  хазарское  золото-
стратегический запас, спрятанный на-дежнее,  чем  во  всяком  банке,  и  его
следует беречь на самый черный день. Иван Сергеевич тогда получил свой орден
и несколько лет плавал по Черному морю на небольшом, неприметном  буксире  с
водолазным оборудованием и батискафом.  Спустя  несколько  лет  он  случайно
узнал от знакомого археолога, который был на раскопках Саркела, что после их
отъезда охрану в степи усилили, перекрыли  некоторые  дороги,  и  до  января
какая-то бригада мелиораторов рыла экскаватором  шурфы.  Причем  мелиораторы
работали день и ночь. И однажды этот археолог, стреляный воробей,  будто  бы
заблудившись в степи на  машине,  проехал  по  следам  странных  раскопок  и
убедился, что  древние  захоронения  продолжают  раскапывать,  причем  очень
грубо, наспех, будто выполняют план по количеству. Цепочка  свежезарытых  ям
давно уже вышла за пределы ложа водохранилища и  уходила  куда-то  в  степь.
Археолог, похоже, рисковал,  ибо  был  задержан,  долго  объяснялся,  почему
оказался в запретной зоне, и был выпущен после того, как отобрали подписку о
неразглашении. Он не знал, что может  разгласить,  и  потому  по  знакомству
пытался выяснить у Ивана Сергеевича, что же копали в степи и кто копал?
   Это было новостью для самого Ивана Сергеевича, и сколько бы он ни пытался
узнать через своих людей судьбу хазарских  могил,  никто  ничего  толком  не
объяснял. Пока однажды он не встретился и не сдружился с бывшим  начальником
Третьего отдела  Министерства  финансов  СССР.  Вместе  лечили  радикулит  в
крымском санатории. Через его руки проходило все золото и серебро, алмазы  и
драгоценные камни, поступавшие в государственную казну. Он прекрасно  помнил
золотые  слитки-лепехи,  которые  сдавал  Институт  после  раскопок  на  дне
будущего водохранилища: золото  было  редкое,  необычное.  Однако  его  было
немного, и после расформирования Института, естественно, не поступило больше
ни грамма. Иван Сергеевич тогда сильно озадачил бывшего начальника, и старый
чекист отправился выяснять судьбу хазарского  золота.  Неизвестно,  что  ему
удалось узнать, потому  что  при  последней  встрече  он  посоветовал  Ивану
Сергеевичу не соваться в это дело и дружбы больше не  поддерживал.  А  скоро
вообще оказался в кремлевской больнице и потом- на Ваганьковском кладбище.
   Похоже, золотая змея выпустила из своих зубов хвост и уползла прочь.
   Институт потом заново воссоздали, одного за другим вернули  специалистов.
Но странное дело, начался какой-то молчаливый, без сговора, и длительный  по
времени саботаж. Обжегшись на  цимлянском  случае,  сотрудники  вроде  бы  и
работали  рьяно,  находили  оригинальные  решения  проблем,  упражнялись   в
лозоходстве, но уже больше никогда не давали таких результатов, какие были в
Цимлянске. И золото  Российской  империи,  вывезенное  Колчаком,  продолжало
лежать где-то в Сибири. Не поддавались розыску клады царицы чулымских татар.