- Так вот, я - Ниро, а ты - Арчи.
   - Я?!
   - Именно. Ты станешь ходить там, где мне не пройти, собирать  информацию,
а по вечерам докладывать результаты. Подумай сам, какая чудесная пара из нас
получится. Ты молод, здоров, а я умна. Моя голова, твои ноги.
   - Но я совершенно не приспособлен к подобной работе.
   - Глупости.
   - У меня плохо с логическим  мышлением.  Элеонора  в  раздражении  ткнула
недокуренной сигаретой в хрустальную пепельницу.
   - От тебя никто не требует наличия серого вещества.
   - Но я не умею быстро бегать, стрелять...
   - Ты насмотрелся фильмов про Джеймса Бонда.
   - Не люблю боевики, кстати, и детективы читаю только тогда,  когда  нужно
развлечь вас.
   Нора вздернула брови, подкатила к моей кровати и схватила книги,  лежащие
на ночном столике.
   - Ага,  Маркес,  ?Сто  лет  одиночества?  и  Брюсов  ?Стихотворения?.  Ты
обожаешь занудство.
   - Можете называть эти произведения  занудством,  они  от  этого  хуже  не
станут.
   - Вава, - коротко сказала Нора, - я  плачу  тебе  деньги,  следовательно,
могу заставить делать все, что угодно.
   - Ну...
   - Не ну, а слушай, - резко перебила меня хозяйка, - с завтрашнего дня  ты
начинаешь сбор информации. Я буду говорить, куда и к кому идти, понял?
   Можно  ли  спорить,  когда  на   тебя   с   бешеной   скоростью   несется
бронетранспортер? Я кивнул.
   - Вот и отлично, - повеселела Нора, - завтра и начнем.
   На этой фразе моя работодательница вынеслась в коридор и заорала:
   - Лена, черт тебя побери, где мое  какао?  Я  смотрел  на  захлопнувшуюся
дверь. Бывают же такие дамы!  Просто  ведьма  на  помеле.  Ведь  великолепно
знает, что я терпеть не могу, когда кто-нибудь зовет меня  дурацкой  кличкой
Вава. Вот наберусь окаянства и выложу ей это прямо в лицо.

Глава 3

   Утром я покинул дом ни свет ни заря. В карман пиджака  положил  крохотный
диктофончик, в отличие от Арчи, с которого предлагалось брать пример, у меня
не слишком-то хорошая память, лучше подстрахуюсь техникой.
   Путь мой лежал к Насте Королевой, ближайшей подруге Риты. Это  у  нее  на
вечеринке была в день своей смерти внучка Элеоноры. Настя, как и ее покойная
приятельница, считается студенткой, только мне кажется, что на  занятия  она
ходит так же, как Рита, раз в неделю, к третьей паре. И если Маргарите  Нора
никогда не дала бы умереть с голоду,  то  на  что  рассчитывает  Настя,  мне
непонятно. Богатых родственников у  девушки  нет.  Воспитывает  ее  одинокая
мать, неделями мотающаяся по командировкам. Поэтому глагол ?воспитывать? тут
совершенно ни при чем, Настя растет, словно лопух в  придорожной  канаве,  и
мне всегда казалось, что она не лучшая компания для Риты.
   Но, как вы понимаете, моего мнения по этому вопросу никто не спрашивал, а
Нора позволяла Рите практически все. Она ее баловала  совершенно  без  меры,
тот же, кто говорил о Маргарите нелицеприятную правду, мигом становился  для
Элеоноры врагом. Холодная, расчетливая в сфере бизнеса,  она  совсем  теряла
голову, когда речь шла о внучке. Впрочем, если быть справедливым, то Риточка
вовсе не была такой уж противной.  Избалованной,  да,  частенько  капризной,
вздорной, ленивой. Но, с  другой  стороны,  доброй,  готовой  помочь  людям,
отзывчивой и совершенно не жадной.  Хотя,  если  разобраться,  денег  у  нее
всегда было столько, что Рита не знала, куда их деть, и  потом,  она  их  не
зарабатывала. А то, что легко достается, мигом тратится.
   Припарковавшись около дома Насти, я поднялся на четвертый этаж и позвонил
в звонок.  Сначала  за  дверью  царило  молчание,  потом  послышался  сонный
голосок.
   - Кого черт принес?
   - Открой, Настенька.
   - Да кто там?
   - Иван Подушкин.
   - Сейчас, - ответила девица и  загремела  замками.  Через  секунду  дверь
отворилась, и на пороге предстала Настасья во всей красе своих  восемнадцати
лет.
   Мне недавно исполнилось сорок, но для Анастасии  я  глубокий  старик,  ее
мать моложе меня на два года, поэтому девушка воспринимает  меня  как  некое
бесполое существо. Настя  стояла  в  коридорчике  в  коротенькой  рубашонке,
открывающей ее круглые коленки, довольно глубокий вырез не скрывал  стройную
шею и высокую грудь.
   - Здравствуйте, Иван Павлович.
   - Добрый день, дорогая, - ответил я.
   - Случилось еще что-то? - поинтересовалась Настя, зевая.
   - Можно пройти?
   -  Ступайте,  конечно,  -  милостиво  разрешила  хозяйка,  -  только   не
пугайтесь, гости вчера были, убрать не успела.
   Хорошо, что она меня предупредила, потому что при виде дикого  беспорядка
я сумел удержать возглас укоризны.  Комната  походила  на  трактир,  который
после трехдневной гулянки покинули гусары. Повсюду: на столе, стульях,  даже
на полу - стояли грязные  тарелки  с  объедками,  чашки  и  стаканы.  Пустые
бутылки батареей выстроились у  балконной  двери,  а  из  железных  баночек,
заменявших  тут  пепельницы,  просто   вываливались   окурки.   В   квартире
отвратительно воняло. Я курю, но вонь от окурков просто не переношу, поэтому
предложил:
   - Настенька, мне кажется, лучше открыть форточку.
   - Ни за что, - отрезала девица, - похоже, я  простыла,  голова  болит,  и
глаза прямо щиплет.