Матушке Барберен хотелось, конечно, узнать обо всем  поподробнее,  и  она
начала уговаривать незнакомца остаться поужинать и переночевать:
   - Дороги плохие. Говорят,  появились  волки.  Лучше  отправиться  в  путь
завтра утром.
   Незнакомец уселся возле  печки  и  за  ужином  рассказал,  как  произошло
несчастье.
   На стройке, где  работал  Барберен,  рухнули  плохо  укрепленные  леса  и
придавили его своей тяжестью. Хозяин, ссылаясь на то, что Барберену  незачем
было находиться под этими лесами, отказывался платить пособие за увечье.
   - Не повезло бедняге, не повезло... Боюсь, что ваш муж  ровно  ничего  не
получит.
   Стоя перед огнем  и  обсушивая  свои  брюки,  заскорузлые  от  грязи,  он
повторял "не повезло" с таким искренним огорчением, которое говорило о  том,
что он  охотно  стал  бы  калекой,  если  бы  за  это  можно  было  получить
вознаграждение.
   - Все же, - сказал он, заканчивая свой рассказ, - я посоветовал Барберену
подать в суд на хозяина
   - В суд? Но это будет стоить больших денег
   - Зато, если выиграешь дело...
   Матушке Барберен  очень  хотелось  поехать  в  Париж,  но  такое  далекое
путешествие  стоило  бы  очень  дорого.  Она  попросила  написать  письмо  в
больницу, где лежал Барберен. Через несколько  дней  мы  получили  ответ,  в
котором говорилось, что матушке нет необходимости ехать самой,  но  ей  надо
выслать немного денег, потому что Барберен подал в суд на хозяина.
   Проходили дни и недели, и время от времени прибывали письма с требованием
новых денег. В последнем Барберен писал, что  если  денег  нет,  то  следует
немедленно продать корову.
   Только тот, кто вырос в деревне, среди  бедняков-крестьян,  знает,  какое
большое горе - продать корову.
   Корова - кормилица крестьянской  семьи.  Как  ни  многочисленна  и  бедна
семья, она никогда не будет голодать, если у нее в хлеву есть корова.  Отец,
мать, дети, взрослые и маленькие - все живы и сыты благодаря корове
   Мы с матушкой также питались неплохо, хотя мяса почти никогда не ели.  Но
корова была не только нашей кормилицей, она была и нашим другом.
   Корова - разумное и доброе животное, отлично  понимающее  слова  и  ласку
человека. Мы постоянно разговаривали с нашей Рыжухой, ласкали и  холили  ее.
Словом, мы любили ее и она нас  любила.  И  вот  теперь  приходилось  с  ней
расставаться.
   В дом пришел покупатель: с недовольным видом качая головой,  он  долго  и
внимательно осматривал Рыжуху со всех сторон. Затем, повторив раз  сто,  что
она ему совсем не подходит, так как дает мало молока, да и то очень  жидкое,
он в конце концов заявил, что купит ее лишь по своей доброте  и  из  желания
помочь такой славной женщине, как тетушка Барберен.
   Бедная Рыжуха, как будто поняв, что  происходит,  не  захотела  выйти  из
хлева и жалобно замычала.
   - Подойди и хлестни ее, -  обратился  ко  мне  покупатель,  снимая  кнут,
висевший у него на шее.
   - Не надо, - возразила матушка Барберен. И, взяв корову за повод, ласково
произнесла: - Пойдем, моя красавица, пойдем!
   Рыжуха, не сопротивляясь, послушно вышла на дорогу. Новый хозяин привязал
ее к своей телеге, и тогда ей поневоле пришлось  следовать  за  лошадью.  Мы
вернулись в дом, но еще долго слышали ее мычанье.
   Не стало ни молока, ни масла. Утром - кусок хлеба, вечером -  картошка  с
солью.
   Вскоре после того как мы продали Рыжуху, наступила масленица.  В  прошлом
году на масленице матушка Барберен напекла превкусных блинов и оладий,  и  я
их съел так много, что она осталась очень довольна.  Но  тогда  у  нас  была
Рыжуха. "Теперь, - печально думал я, - нет ни молока,  ни  масла,  и  мы  не
можем печь блины". Однако я ошибался: матушка Барберен и на этот раз  решила
меня побаловать.
   Хотя матушка очень не любила брать у  кого-нибудь  в  долг,  она  все  же
попросила у одной  соседки  немного  молока,  а  у  другой  -  кусок  масла.
Вернувшись в полдень домой, я  увидел,  что  она  высыпает  муку  в  большой
глиняный горшок.
   - Мука? - удивленно воскликнул я, подходя к ней.
   - Да, - ответила матушка. - Разве ты не видишь? Чудесная, пшеничная мука.
Понюхай, как она вкусно пахнет.
   Мне очень хотелось узнать, что она будет готовить из этой муки, однако  я
не решился спросить ее, не желая напоминать о том, что сейчас масленица.  Но
она заговорила сама:
   - Что делают из муки?
   - Хлеб.
   - А еще что?
   - Кашицу.
   - Ну, а еще?
   - Право, не знаю...
   - Нет, ты прекрасно знаешь и  отлично  помнишь,  что  сегодня  масленица,
когда пекут блины и оладьи. Но у нас нет ни молока, ни масла, а ты  молчишь,
потому что боишься меня огорчить.  Тем  не  менее  я  решила  устроить  тебе
праздник и заранее обо всем позаботилась. Загляни-ка в ларь.
   Я быстро приподнял крышку ларя и увидел там молоко,  масло,  яйца  и  три
яблока.
   - Подай мне яйца и очисть яблоки, - сказала  матушка.  Пока  я  чистил  и
резал тоненькими ломтиками яблоки, она разбила и вылила яйца в муку, а затем
принялась месить ее,  постепенно  подливая  в  нее  молоко.  Замесив  тесто,
матушка поставила его на горячую золу, чтобы оно подошло. Теперь  оставалось
только терпеливо ждать вечера, так как есть блины и оладьи мы должны были за
ужином.