Я поспешно разделся и лег, но заснуть, конечно, не мог. Я был чрезвычайно
взволнован и очень несчастлив. Неужели этот человек - мой отец? Тогда почему
же он обошелся со мной так грубо? Отвернувшись к стене, я напрасно  старался
прогнать эти грустные мысли.  Сон  не  приходил.  Через  некоторое  время  я
услышал, что кто-то приближается к моей кровати.
   По шагам, медленным и тяжелым,  я  тотчас  же  узнал  Барберена.  Горячее
дыхание коснулось моих волос.
   - Ты спишь? - услышал я приглушенный голос. Я ничего не ответил. Страшные
слова "я рассержусь" еще звучали в моих ушах.
   - Спит, - заметила матушка Барберен. - Он засыпает сразу же,  как  только
ляжет. Можешь спокойно говорить обо всем, он тебя не услышит.  Чем  кончился
суд?
   - Дело проиграно! Судьи решили, что я сам виноват в  том,  что  находился
под лесами, и потому хозяин ничего мне не должен платить. - Тут  он  стукнул
кулаком по столу и  произнес  несколько  бессвязных  ругательств.  -  Деньги
пропали, я искалечен, нас ждет нищета! Мало того: возвращаюсь домой и нахожу
здесь ребенка. Объясни, пожалуйста, почему ты не сделала так, как я велел?
   - Потому что я не могла...
   - Не могла отдать его в приют для подкидышей?
   - Трудно расстаться  с  ребенком,  которого  сама  выкормила  и  которого
любишь, как родного сына.
   - Но ведь это не твой ребенок!
   - Позднее я хотела отдать его в приют, но он заболел. - Заболел?
   - Да, он болел, и если бы я его отдала в это время в  приют,  он  бы  там
умер.
   - А когда выздоровел?
   - Он долго не поправлялся. За одной болезнью последовала  другая.  Прошло
много времени. И я решила, что раз я могла кормить его до сих пор, то  смогу
прокормить и в будущем.
   - Сколько ему теперь лет?
   - Восемь.
   - Ну что ж, он пойдет в восемь лет  туда,  куда  должен  был  отправиться
раньше.
   - Жером, ты не сделаешь этого!
   - Не сделаю? А кто мне помешает? Неужели ты думаешь, что мы  будем  вечно
держать его у себя?
   Наступило молчание, и я смог  перевести  дух.  От  волнения  у  меня  так
сжалось горло, что я чуть не задохнулся. Матушка Барберен продолжала:
   - Как тебя изменил Париж! Раньше ты не был таким жестоким.
   - Париж не только изменил меня, но и сделал меня калекой. Работать  я  не
могу, денег у нас нет. Корова продана. Можем ли  мы  теперь  кормить  чужого
ребенка когда нам самим нечего есть?
   - Но он мой.
   - Он такой же твой, как и мой. Этот ребенок не приспособлен для  жизни  в
деревне. Я рассмотрел его во время ужина: он хрупкий, худой, у  него  слабые
руки и ноги.
   - Но он очень хороший, умный и добрый мальчик Он будет работать на нас.
   - Пока что нам нужно работать на пего, а я не могу больше работать.
   - А если найдутся его родители, что ты тогда им скажешь?
   - Пошлю их в приют. Однако хватит болтать, надоело! Завтра я отведу его к
мэру1. А сегодня хочу еще зайти к Франсуа. Через час я вернусь.
   Дверь отворилась и захлопнулась. Он ушел. Тогда я  живо  вскочил  и  стал
звать матушку Барберен:
   - Мама, мама!
   Она подбежала к моей кровати.
   - Неужели ты отправишь меня в приют?
   - Нет, мой маленький Реми, нет!
   И она нежно поцеловала меня, крепко сжимая в своих  объятиях.  Эта  ласка
ободрила меня, и я перестал плакать.
   - Так ты не спал? - спросила она меня нежно
   - Я не виноват.
   - Я тебя не  браню.  Значит,  ты  слышал  все,  что  говорил  Жером?  Мне
следовало бы давно рассказать тебе правду. Но я привыкла считать тебя  своим
сыном, и мне трудно было признаться, что я не твоя  родная  мать.  Кто  твоя
мать и жива ли она, ничего не известно Ты был найден в Париже, и  во  г  как
это случилось. Однажды ранним утром, идя на работу, Жером услышал  на  улице
громкий детский плач. Пройдя несколько шагов, он увидел,  что  на  земле,  у
калитки сада, лежит маленький ребенок. В то же время Жером заметил какого-то
человека, который прятался за деревьями, и понял, что тот хотел  посмотреть,
поднимут ли брошенного им  ребенка.  Жером  не  знал,  что  делать;  ребенок
отчаянно кричал, как будто поняв, что ему могут помочь. Тут  подошли  другие
рабочие и посоветовали Жерому отнести ребенка  в  полицейский  участок.  Там
ребенка раздели. Он оказался здоровым, красивым мальчиком пяти-шести месяцев
Больше ничего узнать не удалось, так как все метки на его белье  и  пеленках
оказались вырезанными  Полицейский  комиссар  сказал,  что  придется  отдать
ребенка в приют для подкидышей. Тогда Жером предложил  взять  тебя  к  себе,
пока не найдутся твои родители. У  меня  в  это  время  только  что  родился
ребенок, и я могла кормить обоих. Так я стала твоей матерью. О мама!
   - Через три месяца мой ребенок умер, и тогда я еще больше  привязалась  к
тебе. Я совсем забыла, что ты мне не родной сын. Но Жером этого не забыл  и,
видя что твои родители не находятся,  решил  отдать  тебя  в  приют  Ты  уже
знаешь, почему я его не послушалась
   - О, только не в приют! - закричал я, цепляясь за  нее.  -  Умоляю  тебя,
мама, не отдавай меня в приют! Нет дитя мое,  ты  туда  не  пойдешь.  Я  это
устрою
   Жером вовсе не злой человек. Горе  и  боязнь  нужды  заставляют  его  так
поступать. Мы будем работать, ты тоже будешь работать.