- Да, я буду делать все, что ты захочешь. Только не отдавай меня в приют.
   - Хорошо, не отдам, но с условием, что ты сейчас же заснешь. Я  не  хочу,
чтобы Жером, вернувшись, увидел, что ты не спишь.
   Крепко поцеловав, она  повернула  меня  лицом  к  стене.  Я  очень  хотел
заснуть,  но  был  настолько  потрясен  и  взволнован,  что  долго  не   мог
успокоиться.
   Значит, матушка Барберен, такая добрая и ласковая, не  была  моей  родной
матерью! Но тогда кто же моя настоящая мать? Еще лучше и  нежнее?  Нет,  это
невозможно.
   Зато я очень хорошо понял и почувствовал, что родной  отец  не  мог  быть
таким жестоким, как Барберен, не мог смотреть на меня такими злыми глазами и
замахиваться на меня палкой. Он хочет отдать меня в приют! Я знал, что такое
приют, и видел приютских детей, на шее у них висела металлическая  пластинка
с номерком, они были грязны, плохо одеты, над ними смеялись, их преследовали
и дразнили А я не хотел быть ребенком с номерком на шее, я не  хотел,  чтобы
за мною бегали с криками: "Приютский, приютский!" От одной этой  мысли  меня
бросало в дрожь и начинали стучать зубы.
   К счастью, Барберен вернулся не так скоро, как обещал и я  заснул  раньше
его прихода.
   ГЛАВА III. ТРУППА СИНЬОРА ВИТАЛИСА.
   Всю  ночь  я  находился  под  впечатлением   перенесенного   мной   горя.
Проснувшись, я первым делом ощупал свою постель и  огляделся  вокруг,  желая
убедиться в том, что меня никуда не унесли.
   Барберен молчал, и я стал надеяться, что матушка уговорила  его  оставить
меня у них.
   Однако в полдень Барберен велел мне надеть фуражку и  идти  с  ним.  Я  с
испугом посмотрел на матушку, умоляя ее о помощи Она  украдкой  сделала  мне
знак, что бояться нечего. Тогда  ничего  не  возразив,  я  пошел  следом  за
Барбереном
   От нашего дома до деревни не меньше часа ходьбы В продолжение этого  часа
Барберен, ничего не говоря, тихо шел впереди, время от времени оборачиваясь,
чтобы посмотреть, иду ли я за ним.
   Куда он меня вел? Сильно обеспокоенный, я стал думать,  как  бы  избежать
угрожающей мне опасности. Поэтому я начал  отставать,  решив  спрятаться  от
Барберена в ближайшей канаве. Но Барберен отгадал  мое  намерение:  он  взял
меня за руку и заставил идти  рядом  с  ним.  Так  мы  и  вошли  в  деревню.
Встречные оборачивались и с любопытством смотрели на нас, потому что у  меня
был вид злой собаки, которую тянут  на  поводке.  Когда  мы  проходили  мимо
харчевни, стоявший на пороге  хозяин  окликнул  Барберена  и  пригласил  его
войти. Барберен взял меня за ухо и, пропустив вперед, закрыл за собою дверь.
   Я успокоился: деревенская харчевня отнюдь не пугала меня.  Наоборот,  мне
уже давно хотелось в ней побывать. Не раз проходя мимо дверей, я слышал, как
из харчевни раздавались крики и песни, от которых дрожали  стекла.  Что  там
делали? Что происходило за этими красными занавесками? Теперь я это узнаю!
   Барберен уселся за стол вместе с хозяином, а я поместился возле  очага  и
стал смотреть по сторонам.
   В противоположном от меня углу сидел  старик  с  большой  белой  бородой,
одетый в такой странный костюм, какого я еще никогда не видывал. На голове у
него была высокая фетровая шляпа  с  зелеными  и  красными  перьями,  из-под
которой спускались на плечи  длинные  пряди  волос.  Меховая  безрукавка  из
овчины плотно облегала его фигуру. Шерстяные чулки доходили почти до колен и
были крест-накрест перевязаны  красными  лентами.  Он  неподвижно  сидел  на
стуле, опершись подбородком на  правую  руку,  и  был  похож  на  деревянную
статую. Под его стулом лежали и  грелись  два  пуделя:  белый  и  черный,  и
маленькая серая собачка с лукавой, ласковой мордочкой. На белом пуделе  было
надето старенькое кепи полицейского, державшееся под подбородком на  кожаном
ремешке.
   В то время как я с любопытством рассматривал старика, Барберен  и  хозяин
харчевни разговаривали вполголоса. Я понимал, что речь шла обо мне.
   Барберен рассказал ему, что пришел в деревню для того, чтобы просить мэра
выхлопотать из приюта пособие на мое содержание.  Значит,  матушка  Барберен
кое-чего добилась, и я тотчас же сообразил, что если Барберен будет получать
пособие, мне нечего будет бояться, что меня отдадут в приют
   Старик, казалось, не  слушал  их  разговора,  но  вдруг  он  протянул  по
направлению ко мне правую руку и, обращаясь к Барберену, спросил:
   - Так этот мальчик вам в тягость?
   - Да!
   - И вы думаете, что администрация приюта согласится платить  вам  за  его
содержание?
   - Черт возьми, но раз у него нет родителей, а  я  кормлю  его  и  одеваю,
должен же кто-нибудь платить мне за него! По-моему, это справедливо.
   - Не возражаю. А вы уверены, что всегда делается то, что справедливо?
   - Конечно, нет.
   - Поэтому-то вы никогда  и  не  получите  денежного  пособия,  о  котором
хлопочете.
   - Тогда он отправится в приют. Нет такого закона,  чтобы  заставить  меня
держать его, раз я этого не хочу.
   - Вы в свое время согласились взять ребенка -  значит,  приняли  на  себя
обязательство его содержать.
   - Ну, а я его держать не намерен и так или иначе от него отделаюсь.
   - Мне кажется, я могу вам указать средство отделаться от  него  и  притом
кое-что заработать, - сказал старик после минутного размышления.