- Мои артисты прекрасно воспитаны, и я с ними всегда очень вежлив.  Капи,
будь любезен и скажи, пожалуйста, этому мальчику, который смотрит на тебя  с
таким изумлением, который теперь час.
   Капи подошел к своему хозяину, раздвинул овчину, порылся в  его  жилетном
кармане и достал оттуда большие серебряные часы. Посмотрев на циферблат,  он
громко и отчетливо тявкнул два раза, а затем тявкнул три раза, но уже  более
слабо. В самом деле, было два часа и три четверти.
   - Очень хорошо! - сказал Виталис. - Благодарю тебя, Капи. Теперь  попроси
синьору Дольче немного попрыгать через веревочку.
   Капи начал шарить в кармане хозяина и достал  оттуда  веревку.  Затем  он
сделал знак Зербино, который быстро встал напротив  него.  Капи  бросил  ему
конец веревки, и тот схватил се зубами.
   Тогда Дольче принялась прыгать через веревку, не сводя красивых и  нежных
глаз с хозяина.
   - Вы видите, как умны мои ученики, - заметил Виталис. - Но ум оценивается
по достоинству только при сравнении. Вот почему я и приглашаю мальчика в мою
труппу.  Он  будет  играть  роль  дурачка  и  тем  еще  больше  подчеркивать
необычайный ум животных
   - О, чтобы играть дурака... - перебил Барберен.
   - ...для этого надо быть очень умным, - продолжал Виталис.  -  Я  уверен,
что у мальчика ума достаточно. Впрочем, мы  это  сейчас  увидим.  Произведем
небольшое испытание. Если мальчик умен, он поймет, что с синьором  Виталисом
у него будет возможность обойти всю Францию и увидеть много других различных
стран. А если он глуп, он начнет плакать, кричать, и синьор Виталис, который
не любит капризных детей, не  возьмет  его  с  собой.  Тогда  этому  бедному
мальчику придется идти в приют, где его заставят много работать  и  где  его
будут плохо кормить.
   Я был достаточно умен, чтобы  понять  его  слова.  Конечно,  воспитанники
синьора  Виталиса  очень   забавны;   очень   интересно   было   бы   всегда
путешествовать. Но для этого надо расстаться с матушкой Барберен. Если же  я
откажусь идти с ними, то, по всей вероятности, не останусь и у матушки,  так
как меня отправят в приют.
   Видя, что я стою взволнованный, со слезами  на  глазах,  Виталис  ласково
потрепал меня по щеке:
   - Ну вот, мальчик все понял и не плачет, а потому завтра...
   - Оставьте меня у матушки, - закричал я, - умоляю вас!..
   Прежде чем я успел что-либо прибавить, меня прервал отчаянный  лай  Капи.
Собака кинулась к столу, на котором сидел Душка. Обезьянка,  улучив  момент,
когда все обернулись ко мне, тихонько взяла стакан с вином и  уже  собралась
его выпить. Но Капи заметил проделку обезьянки и решил ей помешать
   - Синьор Душка, - сурово сказал Виталис; - ты лакомка  и  вор.  Встань  в
угол, носом к стене, а ты, Зербино, посторожи его. Если он не  будет  стоять
спокойно, шлепни его. Капи, ты хороший пес! Дай мне твою лапу, я пожму ее.
   В то время как обезьянка, тихо ворча, выполняла приказание, счастливый  и
гордый Капи протянул свою лапу хозяину.
   - Теперь, - продолжал Виталис,  -  перейдем  к  делу.  Даю  вам  тридцать
франков.
   - Нет, сорок.
   Торг возобновился, но вдруг Виталис прервал его:
   - Мальчику скучно Пусть он пойдет во двор харчевни и там поиграет.
   В то же время он сделал знак Барберену.
   - Верно, - ответил тот, - ступай во двор и никуда не уходи, пока  я  тебя
не позову, не то я рассержусь.
   Мне осталось только повиноваться.
   Я пошел во двор, но, конечно, играть не мог.  Я  сел  на  камень  и  стал
размышлять. Судьба моя решалась в этот момент. Что-то  будет?  Зубы  у  меня
стучали от холода и волнения. Спор между Виталисом и Барбереном  продолжался
очень долго, и прошло больше часа, прежде чем Барберен пришел  за  мной.  Он
был один.
   - Идем домой! - крикнул он мне.
   "Домой! Значит, я останусь у  матушки?"  Но  я  не  посмел  его  об  этом
спросить, потому что он был сильно не в духе.
   Мы возвращались домой в глубоком молчании.
   Приблизительно за десять минут до прихода домой Барберен, шедший впереди,
остановился.
   - Помни, - грубо сказал он, схватив меня за ухо, - если ты  скажешь  хоть
одно слово  из  того,  что  сегодня  слышал,  тебе  не  поздоровится.  Итак,
берегись!
   ГЛАВА IV. РОДНОЙ ДОМ.
   - Что же сказал мэр? - спросила нас матушка Барберен, когда мы вернулись.
Мы его не видели.
   - Почему?
   - Я встретил друзей и зашел с ними в харчевню, а когда мы  оттуда  вышли,
идти к мэру было уже поздно. Ничего, сходим к нему завтра.
   Последние слова Барберена успокоили меня. Раз мы завтра должны снова идти
к мэру, значит он не согласился на предложение Виталиса.
   Несмотря на угрозу Барберена,  я  бы,  конечно,  сказал  матушке  о  моих
подозрениях. Но, как нарочно, Барберен весь вечер не уходил  из  дому  и  не
оставлял нас ни на  одну  минуту  вдвоем.  Я  лег  спать,  так  и  не  найдя
возможности поговорить с ней.
   Засыпая, я решил, что расскажу ей все завтра утром. Но когда я проснулся,
матушки Барберен уже не было дома
   - Где мама?
   - Она пошла в деревню и вернется только после полудня
   Не знаю почему,  но  ее  отсутствие  сильно  встревожило  меня.  Накануне
вечером она никуда не собиралась. Не отдавая себе отчета  в  угрожающей  мне
опасности, я смутно ее предчувствовал.