Среди нищих и воров, наполнявших дом,  жил  один  человек,  который  не
принадлежал к их  числу.  То  был  добрый  старик  священник,  выброшенный
королем на улицу с ничтожной пенсией в несколько медных  монет.  Он  часто
уводил детей к себе и тайком от родителей внушал им  любовь  к  добру.  Он
научил Тома читать и писать, от него Том приобрел и некоторые  познания  в
латинском языке. Старик  хотел  научить  грамоте  и  девочек,  но  девочки
боялись подруг, которые стали бы смеяться над их неуместной ученостью.
   Весь Двор Отбросов представлял собою такое же осиное гнездо, как и  тот
дом, где жил Кенти. Попойки, ссоры и драки были здесь в порядке вещей. Они
происходили каждую ночь и длились чуть не до утра.  Пробитые  головы  были
здесь таким же заурядным явлением, как голод. И все же  маленький  Том  не
чувствовал себя несчастным. Иной раз ему приходилось очень туго, но он  не
придавал своим бедствиям большого значения: так жилось всем мальчишкам  во
Дворе Отбросов; поэтому он полагал, что иначе и быть не должно.  Он  знал,
что вечером, когда он вернется домой с пустыми руками, отец изругает его и
прибьет, да и бабка не даст ему спуску, а поздней ночью подкрадется  вечно
голодная мать и потихоньку сунет черствую корку или какие-нибудь  объедки,
которые она могла бы съесть сама, но сберегла для него, хотя  уже  не  раз
попадалась во время этих  предательских  действий  и  получала  в  награду
тяжелые побои от мужа.
   Нет, Тому жилось не так уж плохо, особенно в летнее  время.  Он  просил
милостыню не слишком усердно - лишь  бы  только  избавиться  от  отцовских
побоев, - потому что законы  против  нищенства  были  суровы  и  попрошаек
наказывали очень жестоко. Немало часов проводил он со священником  Эндрью,
слушая его дивные старинные легенды и сказки о  великанах  и  карликах,  о
волшебниках  и  феях,  о  заколдованных  замках,  великолепных  королях  и
принцах. Воображение мальчика было полно всеми этими чудесами,  и  не  раз
ночью, в темноте, лежа на скудной  и  колкой  соломе,  усталый,  голодный,
избитый, он давал волю мечтам и скоро забывал и обиды и боль,  рисуя  себе
сладостные картины восхитительной жизни какого-нибудь изнеженного принца в
королевском дворце. День и ночь его  преследовало  одно  желание:  увидеть
своими глазами настоящего принца. Раз он высказал это желание товарищам по
Двору Отбросов, но те подняли его на смех и так безжалостно издевались над
ним, что он решил впредь не делиться своими мечтами ни с кем.
   Ему часто случалось  читать  у  священника  старые  книги.  По  просьбе
мальчика  священник  объяснял  ему  их  смысл,  а  порою  дополнял  своими
рассказами. Мечтания и книги оставили след в душе Тома. Герои его фантазии
были так изящны и нарядны, что он стал тяготиться своими лохмотьями, своей
неопрятностью, и ему захотелось быть чистым и лучше одетым. Правда,  он  и
теперь зачастую возился в грязи с таким же удовольствием, как прежде, но в
Темзе стал он плескаться не только для забавы: теперь ему нравилось  также
и то, что вода смывает с него грязь.
   У Тома всегда находилось  на  что  поглазеть  возле  майского  шеста  в
Чипсайде или на ярмарках. Кроме того, время от времени  ему,  как  и  всем
лондонцам, удавалось  полюбоваться  военным  парадом,  когда  какую-нибудь
несчастную  знаменитость  везли  в  тюрьму  Тауэра  [Тауэр  -   лондонская
крепость, служившая темницей для лордов, герцогов и  даже  королей]  сухим
путем или в лодке. В один летний день ему пришлось видеть, как  сожгли  на
костре в Смитфилде бедную Энн Эскью [Энн Эскью (1521-1546) - протестантка;
из-за религиозных разногласий с господствующей католической церковью  была
подвергнута пыткам и сожжена в Смитфилде], а с нею еще  трех  человек;  он
слышал, как некий бывший епископ  читал  им  длинную  проповедь,  которая,
впрочем, очень мало заинтересовала  его.  Да,  в  общем  жизнь  Тома  была
довольно-таки разнообразна и приятна.
   Понемногу чтение книг и мечты о жизни королей так сильно  подействовали
на него, что он, сам того не замечая, стал _разыгрывать_ из себя принца, к
восхищению и потехе своих уличных товарищей.  Его  речь  и  повадки  стали
церемонны и величественны. Его влияние во Дворе  Отбросов  с  каждым  днем
возрастало,  и  постепенно  сверстники  привыкли  относиться  к   нему   с
восторженным почтением, как к высшему существу. Им казалось,  что  он  так
много знает, что он способен к таким дивным речам и делам! И  сам  он  был
такой умный, ученый! О каждом замечании и  о  каждом  поступке  Тома  дети
рассказывали старшим, так что вскоре и старшие заговорили о Томе  Кенти  и
стали смотреть на него  как  на  чрезвычайно  одаренного,  необыкновенного
мальчика. Взрослые в затруднительных случаях стали обращаться  к  нему  за
советом и часто дивились остроумию и  мудрости  его  приговоров.  Он  стал
героем для всех, кто знал его, - только родные  не  видели  в  нем  ничего
замечательного.
   Прошло немного времени, и Том завел себе настоящий королевский двор! Он
был принцем; его ближайшие  товарищи  были  телохранителями,  камергерами,
шталмейстерами, придворными лордами, статс-дамами  и  членами  королевской
фамилии.  Каждый  день  самозваного  принца  встречали   по   церемониалу,
вычитанному Томом из старинных  романов;  каждый  день  великие  дела  его
мнимой  державы  обсуждались  на  королевском  совете;  каждый  день   его
высочество мнимый принц издавал  приказы  воображаемым  армиям,  флотам  и
заморским владениям.