Потом он в тех же лохмотьях шел просить милостыню, выпрашивал несколько
фартингов, глодал черствую корку, получал обычную долю побоев и ругани  и,
растянувшись на охапке вонючей соломы, вновь  предавался  мечтам  о  своем
воображаемом величии. А желание увидеть хоть раз настоящего, живого принца
росло в нем с каждым днем, с каждой неделей и в конце концов заслонило все
другие желания и стало его единственной страстью.
   В один январский день он, как всегда,  вышел  в  поход  за  милостыней.
Несколько часов  подряд,  босой,  продрогший,  уныло  слонялся  он  вокруг
Минсинг Лэйна и Литтл Ист Чипа, заглядывая в окна харчевен и глотая слюнки
при  виде  ужаснейших  свиных   паштетов   и   других   смертоубийственных
изобретений, выставленных в окне: для него  это  были  райские  лакомства,
достойные ангелов, по крайней мере судя по запаху,  -  отведывать  их  ему
никогда не случалось. Моросил мелкий холодный дождь; день был тоскливый  и
хмурый. Под вечер Том пришел домой такой измокший,  утомленный,  голодный,
что даже отец с бабкой как будто пожалели его, -  конечно,  на  свой  лад:
наскоро угостили его тумаками и отправили спать. Долго  боль  и  голод,  а
также ругань и потасовки соседей не давали ему уснуть, но, наконец,  мысли
его унеслись в дальние, чудесные страны, и он уснул среди принцев,  с  ног
до головы усыпанных  золотом  и  драгоценными  каменьями.  Принцы  жили  в
огромных дворцах, где слуги благоговейно склонялись перед ними или  летели
выполнять их приказания. А затем, как водится, ему приснилось, что  _он  и
сам_ - принц.
   Всю ночь он упивался своим королевским величием; всю ночь окружали  его
знатные леди и лорды; в сиянии яркого света он шествовал среди них, вдыхая
чудесные ароматы, восхищаясь сладостной музыкой и отвечая на  почтительные
поклоны расступавшейся перед  ним  толпы  -  то  улыбкой,  то  царственным
кивком.
   А утром, когда он проснулся и увидал окружающую его нищету, все вокруг,
-  как  всегда  после  подобного  сна,  -  показалось  ему  в  тысячу  раз
непригляднее. Сердце его горестно заныло, и он залился слезами.



3. ВСТРЕЧА ТОМА С ПРИНЦЕМ

   Том встал голодный и голодный поплелся из дому, но все его  мысли  были
поглощены призрачным великолепием его ночных сновидений. Он рассеянно брел
по улицам, почти не замечая, куда  идет  и  что  происходит  вокруг.  Иные
толкали его, иные ругали, но он был  погружен  в  свои  мечты,  ничего  не
видел, не слышал. Наконец он очутился у ворот Темпл  Бара.  Дальше  в  эту
сторону он никогда не заходил. Он остановился и с минуту раздумывал,  куда
он попал, потом мечты снова захватили его, и  он  очутился  за  городскими
стенами. В то время Стренд уже не был проселочной дорогой  и  даже  считал
себя улицей, - но вряд ли он имел право на это, потому что, хотя  по  одну
сторону Стренда тянулся почти сплошной ряд домов, дома на  другой  стороне
были разбросаны далеко друг от  друга,  -  великолепные  замки  богатейших
дворян, окруженные роскошными садами, спускавшимися к реке. В  наше  время
на месте этих садов теснятся  целые  мили  угрюмых  строений  из  камня  и
кирпича.
   Том добрался до деревни Черинг и присел отдохнуть у подножья  красивого
креста, воздвигнутого в давние дни одним овдовевшим королем,  оплакивавшим
безвременную кончину супруги; потом опять неторопливо побрел по прекрасной
пустынной дороге,  миновал  роскошный  дворец  кардинала  и  направился  к
другому, еще более роскошному и величественному дворцу - Вестминстерскому.
Пораженный  и  счастливый,  глядел  он  на  громадное  здание   с   широко
раскинувшимися  крыльями,  на  грозные  бастионы  и  башни,  на  массивные
каменные ворота с золочеными решетками, на колоссальных гранитных львов  и
другие эмблемы английской королевской власти. Неужели настало время, когда
его заветное желание сбудется? Ведь это королевский дворец. Разве не может
случиться, что небеса окажутся благосклонны к Тому и он  увидит  принца  -
настоящего принца, из плоти и крови?
   По обеим сторонам золоченых ворот стояли две живые статуи - стройные  и
неподвижные воины, закованные с ног до головы в блестящие  стальные  латы.
На почтительном расстоянии от дворца виднелись группы крестьян и городских
жителей, чающих хоть одним  глазком  увидеть  кого-нибудь  из  королевской
семьи. Нарядные экипажи  с  нарядными  господами  и  такими  же  нарядными
слугами на запятках въезжали  и  выезжали  из  многих  великолепных  ворот
дворцовой ограды.
   Бедный  маленький  Том  в  жалких  лохмотьях  приблизился  к  ограде  и
медленно, несмело прошел мимо часовых; сердце его сильно стучало,  в  душе
пробудилась надежда. И  вдруг  он  увидел  сквозь  золотую  решетку  такое
зрелище, что чуть не вскрикнул от радости.  За  оградой  стоял  миловидный
мальчик, смуглый  и  загорелый  от  игр  и  гимнастических  упражнений  на
воздухе, разодетый в шелка и атласы, сверкающий драгоценными каменьями; на
боку у него висели маленькая шпага, усыпанная самоцветами,  и  кинжал;  на
ногах были высокие изящные сапожки с  красными  каблучками,  а  на  голове
прелестная алая шапочка с  ниспадающими  на  плечи  перьями,  скрепленными
крупным драгоценным камнем. Поблизости стояло  несколько  пышно  разодетых
господ - без сомнения, его слуги. О, это, конечно, принц! Настоящий, живой
принц! Тут не могло быть и тени сомнения. Наконец-то была услышана молитва
мальчишки-нищего!
   Том стал дышать часто-часто, глаза его широко раскрылись от удивления и
радости. В эту минуту все  его  существо  было  охвачено  одним  желанием,
заслонившим собою все другие: подойти ближе к принцу и всласть наглядеться
на него. Не сознавая, что делает, он прижался к решетке ворот. Но в тот же
миг один из солдат грубо оттащил его прочь и швырнул в  толпу  деревенских
зевак и столичных бездельников  с  такой  силой,  что  мальчик  завертелся
вьюном.