5. ТОМ - ПАТРИЦИЙ

   Том Кенти, оставшись один в кабинете принца, отлично  использовал  свое
уединение.  То  так,  то  этак  становился  он  перед  большим   зеркалом,
восхищаясь своим великолепным нарядом, потом отошел, подражая  благородной
осанке принца и все время наблюдая в зеркале, какой это производит эффект,
потом обнажил красивую шпагу и с глубоким поклоном поцеловал ее  клинок  и
прижал к груди, как делал это пять или шесть недель назад  на  его  глазах
один благородный рыцарь, отдавая честь коменданту Тауэра при передаче  ему
знатных лордов Норфолка и Сэррея для заключения в тюрьму [Томас Норфолк  -
герцог, и его сын - английский поэт, граф Генри  Сэррей  12  декабря  1546
года были заключены в Тауэр по обвинению в  государственной  измене].  Том
играл изукрашенным драгоценными каменьями кинжалом,  висевшим  у  него  на
бедре, рассматривал изысканное и дорогое  убранство  комнаты,  садился  по
очереди в каждое из роскошных кресел и думал о том, как  важничал  бы  он,
если бы мальчики со Двора Отбросов могли глянуть сюда хоть одним глазком и
увидеть его в таком великолепии. Поверят ли они  его  чудесным  рассказам,
когда он вернется домой, или будут качать головами и приговаривать, что от
чрезмерно разыгравшегося воображения он в конце концов лишился рассудка?
   Так прошло с полчаса. Тут он впервые подумал, что принца  что-то  долго
нет, и  почувствовал  себя  одиноким.  Очень  скоро  красивые  безделушки,
окружавшие его, перестали его забавлять; он жадно прислушивался к  каждому
звуку. Сперва ему было не по себе, потом  он  встревожился,  потом  не  на
шутку струхнул. Вдруг войдут какие-нибудь люди и  застанут  его  в  одежде
принца, а принца нет, и никто не объяснит им, в чем дело. Ведь  они,  чего
доброго, тут же повесят его, а потом уж начнут дознаваться,  как  он  сюда
попал. Он слыхал, что у знатных людей решения  принимаются  быстро,  когда
дело идет о таких мелочах. Тревога его  росла.  Весь  дрожа,  он  тихонько
отворил дверь в соседний покой.  Нужно  поскорее  отыскать  принца.  Принц
защитит  его  и  выпустит  отсюда.  Шестеро  великолепно  одетых   господ,
составлявших прислугу принца, и два молодых пажа знатного рода,  нарядные,
словно бабочки, вскочили и низко поклонились ему. Он поспешно  отступил  и
захлопнул за собою дверь.
   "Они  смеются  надо  мной!  -  подумал  он.  -  Они  сейчас  пойдут   и
расскажут... О, зачем я попал сюда на свою погибель!"
   Он зашагал из угла в угол в безотчетной тревоге и стал  прислушиваться,
вздрагивая при каждом шорохе. Вдруг дверь  распахнулась,  и  шелковый  паж
доложил:
   - Леди Джэн Грей.
   Дверь затворилась, и к нему  подбежала  вприпрыжку  прелестная,  богато
одетая юная девушка. Вдруг она остановилась и проговорила с огорчением:
   - О! почему ты так печален, милорд?
   Том обмер, но сделал над собой усилие и пролепетал:
   - Ах, сжалься надо мною! Я не милорд, я всего только бедный  Том  Кенти
из Лондона, со Двора Отбросов. Прошу тебя,  позволь  мне  увидеть  принца,
дабы он, по своему милосердию, отдал мне  мои  лохмотья  и  позволил  уйти
отсюда целым и невредимым. О, сжалься, спаси меня!
   Мальчик упал на колени, простирая к ней руки, моля не  только  словами,
но и взглядом. Девушка, казалось, онемела от ужаса, потом воскликнула:
   - О милорд, ты на коленях - передо _мной_! - и в страхе убежала.
   Том в отчаянии упал на пол и сказал про себя:
   - Ни помощи, ни надежды! Сейчас придут и схватят меня.
   Между тем, пока он лежал на полу,  цепенея  от  ужаса,  страшная  весть
разнеслась по дворцу. Шепот переходил от слуги к слуге, от лорда к леди, -
во дворцах всегда говорят шепотом, - и по всем длинным коридорам, из этажа
в этаж, из зала в зал проносилось: "Принц сошел с ума! Принц сошел с ума!"
Скоро в каждой гостиной, в каждом мраморном зале блестящие лорды и леди  и
другие столь же ослепительные,  хотя,  и  менее  знатные  особы  оживленно
шептались друг с другом, и на каждом лице была скорбь.  Внезапно  появился
пышно разодетый  царедворец  и  мерным  шагом  обошел  всех,  торжественно
провозглашая:

   "ИМЕНЕМ КОРОЛЯ!"
   "Под страхом смерти воспрещается внимать этой лживой и  нелепой  вести,
обсуждать ее и выносить за пределы дворца! Именем короля!"

   Шушуканье сразу умолкло, как будто все шептавшиеся вдруг онемели.
   Вскоре по коридорам пронеслось пчелиное жужжанье:
   - Принц! Смотрите, принц идет!
   Бедный Том медленно шел мимо низко кланявшихся ему придворных, стараясь
отвечать им такими же поклонами и смиренно поглядывая на всю эту  странную
обстановку растерянными, жалкими глазами. Двое  вельмож  поддерживали  его
под руки с обеих сторон, чтобы придать твердость его походке.  Позади  шли
придворные врачи и несколько лакеев.
   Затем Том очутился в богато убранном покое дворца и услышал, как за ним
захлопнули дверь. Вокруг него стали те, кто сопровождал его.
   Перед ним  на  небольшом  расстоянии  полулежал  очень  грузный,  очень
толстый мужчина с широким мясистым лицом  и  недобрым  взглядом.  Огромная
голова его была совершенно седая; бакенбарды, окаймлявшие лицо, тоже  были
седые. Платье на нем было  из  дорогой  материи,  но  поношено  и  местами
потерто. Распухшие ноги - одна из них  была  забинтована  -  покоились  на
подушке. В комнате царила тишина, и все, кроме Тома, почтительно  склонили
головы. Этот калека с суровым лицом был грозный Генрих VIII. Он заговорил,
и лицо его неожиданно стало ласковым.