Владимир Галактионович Короленко.
    Слепой музыкант



     -----------------------------------------------------
     Книга: В.Г.Короленко "Слепой музыкант"
     Издательство "Юнацтва", Минск, 1981
     OCR & SpellCheck: Zmiy (zpdd@chat.ru), 7 октября 2001
     -----------------------------------------------------


     Для среднего и старшего школьного возраста


     Глава первая


I

     Ребенок родился в  богатой семье Юго-западного края,  в глухую полночь.
Молодая мать лежала в глубоком забытьи,  но, когда в комнате раздался первый
крик новорожденного,  тихий и жалобный, она заметалась с закрытыми глазами в
своей постели.  Ее губы шептали что-то,  и на бледном лице с мягкими,  почти
детскими  еще  чертами  появилась  гримаса  нетерпеливого страдания,  как  у
балованного ребенка, испытывающего непривычное горе.
     Бабка наклонилась ухом к ее что-то тихо шептавшим губам.
     - Отчего... отчего это он? - спрашивала больная едва слышно.
     Бабка  не  поняла вопроса.  Ребенок опять  закричал.  По  лицу  больной
пробежало отражение острого страдания, и из закрытых глаз скользнула крупная
слеза.
     - Отчего, отчего? - по-прежнему тихо шептали ее губы.
     На этот раз бабка поняла вопрос и спокойно ответила:
     - Вы  спрашиваете,  отчего  ребенок  плачет?  Это  всегда  так  бывает,
успокойтесь.
     Но  мать не  могла успокоиться.  Она  вздрагивала каждый раз  при новом
крике ребенка и все повторяла с гневным нетерпением:
     - Отчего... так... так ужасно?
     Бабка не слыхала в крике ребенка ничего особенного и,  видя, что мать и
говорит точно в смутном забытьи и,  вероятно,  просто бредит,  оставила ее и
занялась ребенком.
     Юная мать смолкла,  и  только по  временам какое-то  тяжелое страдание,
которое не могло прорваться наружу движением или словами,  выдавливало из ее
глаз крупные слезы.  Они просачивались сквозь густые ресницы и тихо катились
по бледным, как мрамор, щекам.
     Быть может,  сердце матери почуяло, что вместе с новорожденным ребенком
явилось на  свет  темное,  неисходное горе,  которое нависло над  колыбелью,
чтобы сопровождать новую жизнь до самой могилы.
     Может быть,  впрочем,  что это был и действительный бред.  Как бы то ни
было, ребенок родился слепым.


II

     Сначала  никто  этого  не   заметил.   Мальчик  глядел  тем  тусклым  и
неопределенным  взглядом,   каким   глядят   до   известного  возраста   все
новорожденные дети.  Дни уходили за  днями,  жизнь нового человека считалась
уже неделями.  Его глаза прояснились,  с  них сошла мутная поволока,  зрачок
определился.  Но дитя не поворачивало головы за светлым лучом, проникавшим в
комнату вместе с веселым щебетаньем птиц и с шелестом зеленых буков, которые
покачивались  у  самых  окон  в  густом  деревенском  саду.  Мать,  успевшая
оправиться,  первая  с  беспокойством заметила  странное  выражение детского
лица, остававшегося неподвижным и как-то не по-детски серьезным.
     Молодая женщина смотрела на  людей,  как  испуганная горлица [Горлица -
голубка], и спрашивала:
     - Скажите же мне, отчего он такой?
     - Какой?  -  равнодушно  переспрашивали  посторонние.  -  Он  ничем  не
отличается от других детей такого возраста.
     - Посмотрите, как странно ищет он что-то руками...
     - Дитя  не  может еще  координировать [Координировать -  согласовывать,
устанавливать   правильные   соотношения]   движений   рук   с   зрительными
впечатлениями, - ответил доктор.
     - Отчего же  он смотрит все в  одном направлении?..  Он...  он слеп?  -
вырвалась вдруг  из  груди  матери  страшная догадка,  и  никто  не  мог  ее
успокоить.
     Доктор взял  ребенка на  руки,  быстро повернул к  свету  и  заглянул в
глаза. Он слегка смутился и, сказав несколько незначащих фраз, уехал, обещая
вернуться дня через два.
     Мать  плакала и  билась,  как  подстреленная птица,  прижимая ребенка к
своей груди,  между тем как глаза мальчика глядели все тем же  неподвижным и
суровым взглядом.
     Доктор  действительно  вернулся  дня  через  два,   захватив  с   собой
офтальмоскоп [Офтальмоскоп -  медицинский  инструмент,  специальное зеркало,
употребляемое для  исследования  дна  глазного  яблока].  Он  зажег  свечку,
приближал и  удалял ее  от  детского глаза,  заглядывал в  него и,  наконец,
сказал с смущенным видом:
     - К сожалению,  сударыня, вы не ошиблись... Мальчик действительно слеп,
и притом безнадежно...
     Мать выслушала это известие с спокойной грустью.
     - Я знала давно, - сказала она тихо.


III

     Семейство,  в  котором родился слепой  мальчик,  было  немногочисленно.
Кроме названных уже  лиц,  оно состояло еще из  отца и  "дяди Максима",  как
звали его все без исключения домочадцы и даже посторонние. Отец был похож на
тысячу других деревенских помещиков Юго-западного края:  он  был добродушен,
даже,  пожалуй,  добр,  хорошо смотрел за  рабочими и  очень любил строить и
перестраивать мельницы.  Это занятие поглощало почти все его время, и потому
голос его  раздавался в  доме  только в  известные,  определенные часы  дня,
совпадавшие с  обедом,  завтраком и другими событиями в том же роде.  В этих
случаях он всегда произносил неизменную фразу: "Здорова ли ты, моя голубка?"
- после чего усаживался за стол и уже почти ничего не говорил, разве изредка
сообщал что-либо о  дубовых валах и  шестернях.  Понятно,  что  его мирное и
незатейливое существование мало отражалось на душевном складе его сына. Зато
дядя Максим был совсем в  другом роде.  Лет за десять до описываемых событий
дядя Максим был известен за самого опасного забияку не только в окрестностях
его имения,  но даже в Киеве на "Контрактах" ["Контракты" - местное название
некогда славной киевской ярмарки. (Примеч. автора)]. Все удивлялись, как это
в  таком почтенном во всех отношениях семействе,  каково было семейство пани
Попельской,  урожденной Яценко,  мог выдаться такой ужасный братец. Никто не
знал,  как следует с ним держаться и чем ему угодить. На любезности панов он
отвечал дерзостями, а мужикам спускал своеволие и грубости, на которые самый
смирный из "шляхтичей" непременно бы отвечал оплеухами.  Наконец,  к великой
радости всех  благомыслящих людей [Благомыслящие люди.  -  До  революции так
официально назывались сторонники существующей власти,  враждебно настроенные
по  отношению к  революционной деятельности],  дядя Максим за  что-то сильно
осердился на  австрийцев [Осердился на австрийцев -  возмутился австрийцами,
под  гнетом  которых тогда  находилась Италия] и  уехал  в  Италию;  там  он
примкнул к такому же забияке и еретику [Еретик - здесь: человек, отступивший
от общепринятых взглядов] -  Гарибальди [Гарибальди Джузеппе (1807 - 1882) -
вождь национально-освободительного движения в  Италии в  середине XIX  века,
возглавлявший  борьбу   итальянского  народа   против  австрийского  гнета],
который, как с ужасом передавали паны помещики, побратался с чертом и в грош
не   ставит   самого   папу   [Папа   -   римский   папа,   верховный  глава
римско-католической церкви].  Конечно,  таким  образом Максим навеки погубил
свою беспокойную схизматическую [Схизматическая (греч.) - еретическая] душу,
зато  "Контракты" проходили с  меньшими  скандалами,  и  многие  благородные
мамаши перестали беспокоиться за участь своих сыновей.