- Здравствуйте! - сказал Шишкин.
   - Здравствуйте! - ответила Лика и стала разглядывать его, будто он был не
простой мальчишка, а какая-нибудь картина на выставке.
   - А у меня сестры нет, - сказал Шишкин. - И брата у меня  нет.  Никого  у
меня нет, я совсем одинокий.
   - А вы хотели бы, чтоб у вас была сестра или брат? - спросила Лика.
   - Хотел бы. Я делал бы для них игрушки, дарил бы им зверей, заботился  бы
о них. Мама говорит, что я беззаботный. А почему я беззаботный?  Потому  что
мне не о ком заботиться.
   - А вы о маме заботьтесь.
   - Как же о ней заботиться? Она как уедет на работу, так ее ждешь, ждешь -
вечером придет, а потом вдруг и вечером уедет.
   - А кем ваша мама работает?
   - Моя мама шофер, на автомобиле ездит.
   - Ну, вы о себе заботьтесь, вашей маме было бы легче.
   - Это я знаю, - ответил Шишкин.
   - А вы свою куртку нашли? - спросила Лика.
   - Какую куртку? Ах, да! Нашел,  конечно,  нашел.  Она  так  и  лежала  на
футбольном поле, где я оставил.
   - Вы так когда-нибудь простудитесь, - сказала Лика.
   - Нет, что вы!
   - Конечно, простудитесь. Забудете зимой где-нибудь шапку или пальто.
   - Нет, пальто я не забуду... Вы мышей любите?
   - Мышей... м-м-м, - замялась Лика.
   - Хотите, подарю вам парочку?
   - Нет, что вы!
   - Они очень хорошие, - сказал Шишкин и вынул из кармана коробку с  белыми
мышами.
   - Ой, какие хорошенькие! - завизжала Лика.
   - Что ж ты ей моих мышей даришь? - испугался я. - Сначала подарил мне,  а
теперь ей!
   - Да я ей только показываю этих, а подарю других, у меня ведь еще есть, -
сказал Шишкин. - Или, если хочешь, подарю ей этих, а тебе других подарю.
   - Нет, нет, - сказала Лика, - пусть эти Витины будут.
   - Ну хорошо, я вам завтра других принесу, а этих вы только посмотрите.
   Лика протянула руки к мышам:
   - А они не кусаются?
   - Что вы! Совсем ручные.
   Когда Шишкин ушел, мы с Ликой взяли коробку из-под печенья,  прорезали  в
ней окна и дверцы и посадили в нее мышей. Мышки выглядывали из  окон,  и  на
них было очень интересно смотреть.

   За уроки я опять принялся поздно. По своему обыкновению, я сделал сначала
то, что было полегче, а после всего принялся делать  задачу  по  арифметике.
Задача опять оказалась трудная. Поэтому я закрыл задачник, сложил все книжки
в сумку и решил на другой день списать задачу у  кого-нибудь  из  товарищей.
Если бы я стал решать задачу сам, то мама увидела бы, что я до  сих  пор  не
сделал уроки, и стала бы упрекать меня, что я откладываю уроки на ночь, папа
взялся бы объяснять мне задачу, а зачем мне отрывать его  от  работы!  Пусть
лучше чертит чертежи для своего шлифовального прибора  или  обдумывает,  как
лучше сделать какую-нибудь модель. Для него ведь все это очень важно.
   Пока я делал уроки, Лика положила в мышиный домик ваты, чтобы мышки могли
устроить себе гнездышко, насыпала им  крупы,  накрошила  хлеба  и  поставила
маленькое блюдечко с молоком. Если заглянуть в окошечко, можно  видеть,  как
мышки сидят в домике и жуют крупу. Иногда  какая-нибудь  мышка  садилась  па
задние лапки, а передними начинала умываться.  Вот  умора!  Она  так  быстро
терла лапками свою рожицу. что нельзя было  без  смеха  смотреть.  Лика  все
время сидела перед домиком, заглядывала в окно и смеялась.
   - Какой у тебя хороший товарищ, Витя! -  сказала  она,  когда  я  подошел
посмотреть.
   - Это Костя-то? - говорю я.
   - Ну да.
   - Чем же он такой хороший?
   - Вежливый. Так хорошо разговаривает. Даже со мной поговорил.
   - Отчего же ему не поговорить с тобой?
   - Ну, я ведь девчонка.
   - Что ж, если девчонка, так и разговаривать с ней нельзя?
   - А другие ребята не разговаривают. Гордятся, наверно. Ты с ним дружи.
   Я хотел ей сказать,  что  Шишкин  не  такой  уж  хороший,  что  он  уроки
списывает и мне в тетради даже посадил кляксу, но я почему-то сказал:
   - Будто я сам не знаю, что он хороший! У нас в классе все ребята хорошие.
   ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
   Прошло дня три, или четыре, или, может быть, пять, сейчас  уже  не  помню
точно, и вот один раз на уроке наш редактор Сережа Букатин сказал:
   - Ольга Николаевна, у нас в редколлегии никто не умеет хорошо рисовать. В
прошлом  году  всегда  рисовал  Федя  Рыбкин,  а  теперь  совсем  некому,  и
стенгазета получается неинтересная. Надо нам выбрать художника.
   - Художником надо выбирать того, кто умеет  хорошо  рисовать,  -  сказала
Ольга Николаевна. - Давайте сделаем так: пусть каждый принесет  завтра  свои
рисунки. Вот мы и выберем, кто лучше рисует.
   - А у кого нет рисунков? - спросили ребята.
   - Ну, нарисуйте сегодня, приготовьте хоть по рисунку. Это ведь нетрудно.
   - Конечно, - согласились мы все.
   На другой день все принесли рисунки. Кто  принес  старые,  кто  нарисовал
новые; у некоторых были целые пачки рисунков, а Грачев принес целый  альбом.
Я тоже принес несколько. картинок. И вот мы разложили все  свои  рисунки  на
партах, а Ольга  Николаевна  подходила  ко  всем  и  рассматривала  рисунки.
Наконец она подошла к Игорю Грачеву и стала смотреть его альбом. У него  там
были нарисованы вс„ моря, корабли, пароходы, подводные лодки, дредноуты.
   - Игорь Грачев лучше всех рисует, -  сказала  она.  -  Вот  ты  и  будешь
художником.