- Я уже один раз положила сахар в этот стакан,  - сказала мама, и глаза
у нее стали зеленые, как крыжовник.
   А  тетя Тамара расхохоталась во  все  горло.  Она  хохотала,  как будто
кто-то под столом кусал ее за пятки.  А папа отодвинул переслащенный чай в
сторону.  Тогда  тетя  Тамара  вынула из  сумочки тоненький портсигарчик и
подарила его папе.
   - Это вам в утешение за испорченный чай,  -  сказала она. - Каждый раз,
закуривая  папироску,  вы  будете  вспоминать эту  смешную  историю  и  ее
виновницу.
   Я  ужасно  разозлился  на  нее  за  это.  Зачем она напоминает папе про
курение,  раз  он за время болезни уже почти совсем отвык? Ведь одна капля
курильного яда убивает лошадь, а она напоминает. Я сказал:
   "Вы дура,  тетя Тамара!  Чтоб вы лопнули!  И  вообще вон из моего дома.
Чтобы ноги вашей толстой больше здесь не было".
   Я сказал это про себя, в мыслях, так, что никто ничего не понял.
   А папа взял портсигарчик и повертел его в руках.
   - Спасибо,  Тамара Сергеевна,  - сказал папа, - я очень тронут. Но сюда
не  войдет ни  одна моя папироска,  портсигар такой маленький,  а  я  курю
"Казбек". Впрочем...
   Тут папа взглянул на меня.
   - Ну-ка, Денис, - сказал он, - вместо того чтобы выдувать третий стакан
чаю на ночь,  пойди-ка к письменному столу, возьми там коробку "Казбека" и
укороти папироски,  обрежь так,  чтобы они влезли в  портсигар.  Ножницы в
среднем ящике!
   Я пошел к столу,  нашел папиросы и ножницы, примерил портсигар и сделал
все,  как он велел.  А  потом отнес полный портсигарчик папе.  Папа открыл
портсигарчик, посмотрел на мою работу, потом на меня и весело рассмеялся:
   - Полюбуйтесь-ка, что сделал мой сообразительный сын!
   Тут  все гости стали наперебой выхватывать друг у  друга портсигарчик и
оглушительно хохотать. Особенно старалась, конечно, тетя Тамара. Когда она
перестала смеяться,  она  согнула руку  и  костяшками пальцев постучала по
моей голове.
   - Как же это ты догадался оставить целыми картонные мундштуки,  а почти
весь табак отрезать?  Ведь курят-то именно табак, а ты его отрезал! Да что
у тебя в голове - песок или опилки?
   Я сказал:
   "Это у тебя в голове опилки, Тамарище Семипудовое".
   Сказал,  конечно, в мыслях, про себя. А то бы меня мама заругала. Она и
так смотрела на меня что-то уж чересчур пристально.
   - Ну-ка, иди сюда, - мама взяла меня за подбородок, - посмотри-ка мне в
глаза!
   Я  стал смотреть в  мамины глаза и почувствовал,  что у меня щеки стали
красные, как флаги.
   - Ты это сделал нарочно? - спросила мама.
   Я не мог ее обмануть.
   - Да, - сказал я, - я это сделал нарочно.
   - Тогда выйди из комнаты, - сказал папа, - а то у меня руки чешутся.
   Видно,  папа ничего не  понял.  Но я  не стал ему объяснять и  вышел из
комнаты.
   Шутка ли - одна капля убивает лошадь!



КРАСНЫЙ ШАРИК В СИНЕМ НЕБЕ

   Вдруг наша дверь распахнулась, и Аленка закричала из коридора:
   - В большом магазине весенний базар!
   Она  ужасно  громко  кричала, и глаза у нее были круглые, как кнопки, и
отчаянные.  Я  сначала  подумал,  что  кого-нибудь  зарезали.  А она снова
набрала воздух и давай:
   - Бежим,  Дениска!  Скорее!  Там квас шипучий!  Музыка играет, и разные
куклы! Бежим!
   Кричит,   как  будто  случился  пожар.   И   я  от  этого  тоже  как-то
заволновался,  и  у  меня стало щекотно под ложечкой,  и  я  заторопился и
выскочил из комнаты.
   Мы  взялись с  Аленкой за  руки и  побежали как  сумасшедшие в  большой
магазин.  Там была целая толпа народу и  в самой середине стояли сделанные
из чего-то блестящего мужчина и женщина,  огромные,  под потолок,  и, хотя
они были ненастоящие,  они хлопали глазами и шевелили нижними губами,  как
будто говорят. Мужчина кричал:
   - Весенний базаррр! Весенний базаррр!
   А женщина:
   - Добро пожаловать! Добро пожаловать!
   Мы долго на них смотрели, а потом Аленка говорит:
   - Как же они кричат? Ведь они ненастоящие!
   - Просто непонятно, - сказал я.
 Тогда Аленка сказала:
   - А я знаю. Это не они кричат! Это у них в середине живые артисты сидят
и кричат себе целый день.  А сами за веревочку дергают, и у кукол от этого
шевелятся губы.
   Я прямо расхохотался:
   - Вот и  видно,  что ты еще маленькая.  Станут тебе артисты в  животе у
кукол сидеть целый день.  Представляешь? Целый день скрючившись - устанешь
небось!  А есть,  пить надо?  И еще разное, мало ли что... Эх ты, темнота!
Это радио в них кричит.
   Аленка сказала:
   - Ну и не задавайся!
   И  мы  пошли дальше.  Всюду было  очень много народу,  все  разодетые и
веселые, и музыка играла, и один дядька крутил лотерею и кричал:

                      Подходите сюда поскорее,
                      Здесь билеты вещевой лотереи!
                      Каждому выиграть недолго
                      Легковую автомашину "Волга"!
                      А некоторые сгоряча
                      Выигрывают "Москвича"!

   И  мы возле него тоже посмеялись,  как он бойко выкрикивает,  и  Аленка
сказала:
   - Все-таки когда живое кричит, то интересней, чем радио.
   И мы долго бегали в толпе между взрослых и очень веселились, и какой-то
военный дядька подхватил Аленку под мышки,  а его товарищ нажал кнопочку в
стене, и оттуда вдруг забрызгал одеколон, и когда Аленку поставили на пол,
она вся пахла леденцами, а дядька сказал:
   - Ну что за красотулечка, сил моих нет!
   Но  Аленка  от  них убежала, а я - за ней, и мы наконец очутились возле
кваса. У меня были деньги на завтрак, и мы поэтому с Аленкой выпили по две
большие  кружки,  и у Аленки живот сразу стал как футбольный мяч, а у меня
все  время  шибало в нос и кололо в носу иголочками. Здорово, прямо первый
сорт, и когда мы снова побежали, то я услышал, как квас во мне булькает. И
мы  захотели  домой  и выбежали на улицу. Там было еще веселей, и у самого
входа стояла женщина и продавала воздушные шарики.