Дефо явился к лондонскому  издателю  Тейлору,  соблазнил  его  будущими
барышами и сговорился об условиях; согласно этим условиям, книга должна была
появиться через два-три месяца и быть определенной длины,  именно  360  стр.
(16-17  печатных  листов).  Дефо  выполнил   эти   условия.   Робинзон   был
действительно написан  в  два-три  месяца;  отсюда  длинноты,  повторения  и
беспорядочность о которых было сказано выше. Кроме того, чтобы заполнить 360
страниц, Дефо делает  многочисленные  отступления,  преимущественно  в  виде
богословских  рассуждений  в  пуританском  духе;  это  нравилось   тогдашней
лондонской публике, но современных читателей можно избавить от  утомительных
повторений. В еще большей степени это касается второй части.
     Вероятно первый полный перевод Робинзона (2-х частей) на  русский  язык
принадлежит П. Корсакову; он вышел в С.-Петербурге в 1843 году. Для русского
читателя любопытно описание путешествия Робинзона через  Сибирь.  Дефо,  как
публицист, коммерсант и политик, интересовался международными отношениями, в
частности проявлял большой интерес и к России  Петра  I.  Им  написана  даже
(может быть в сотрудничестве с кем либо из англичан,  побывавших  в  России)
книга, посвященная  деятельности  Петра:  Беспристрастная  история  жизни  и
деятельности Петра Алексеевича, нынешнего царя московского. Мы видим, что  и
в  Робинзоне  Дефо  рекомендует  Петру  прекратить  войну  с  "воинственными
шведами" и направить свои силы на завоевание Китая, что, по мнению Дефо,  не
составит большого труда; как истый англичанин, Дефо относится к Китаю крайне
пренебрежительно. Вопросу об источниках Дефо при описании  Сибири  посвящена
статья   М.   П.   Алексеева   Сибирь   в   романе   Дефо,   помещенная    в
"Литературно-краеведческом   Сборнике"   (Иркутск   1923,)   Отметим    одну
содержащуюся там неточность.  В  Тобольске  Дефо  ведет  беседы  с  ссыльным
русским князем, М. Алексеев полагает, будто Дефо говорит о Головкине и будто
бы во французских переводах этот Головкин перекрещен в  Голицына.  На  самом
деле у Дефо в первом издании написано: here was the famous Prince Galliozen;
едва ли можно прочесть эту фамилию, как Годовкин; скорее Голицын.

                                                              А. Франковский
22/XII 1928 г.




   РОБИНЗОН КРУЗО. * ЧАСТЬ ПЕРВАЯ *




     Я родился в 1632 году в городе Йорке в  зажиточной  семье  иностранного
происхождения. Мой отец был родом из Бремена и основался  сначала  в  Гулле.
Нажив торговлей хорошее состояние, он оставил дела  и  переселился  в  Йорк.
Здесь он женился на моей матери, родные  которой  назывались  Робинзонами  -
старинная фамилия в тех местах. По ним и меня  назвали  Робинзоном.  Фамилия
отца была Крейцнер, но, по обычаю англичан коверкать иностранные слова,  нас
стали называть Крузо. Теперь мы и сами так произносим и пишем нашу  фамилию;
так же всегда звали меня и мои знакомые.
     У меня было два старших брата. Один служил во  Фландрии,  в  английском
пехотном  полку,  -  том  самом,  которым  когда  то  командовал  знаменитый
полковник Локгарт; он дослужился до чина подполковника и был убит в сражении
с испанцами под Дюнкирхеном. Что сталось со вторым моим братом  -  не  знаю,
как не знали мои отец и мать, что сталось со мной.
     Так как в семье я был третьим, то меня не готовили ни к какому ремеслу,
и голова моя с юных лет была набита всякими бреднями. Отец мой, который  был
уж очень стар, дал мне довольно сносное образование в том  объеме,  в  каком
можно его получить, воспитываясь дома и посещая городскую школу.  Он  прочил
меня в юристы, но я мечтал о морских путешествиях и не хотел  слушать  ни  о
чем другом. Эта страсть моя к морю так  далеко  меня  завела,  что  я  пошел
против воли -  более  того:  против  прямого  запрещения  отца  и  пренебрег
мольбами матери и советами друзей; казалось, было  что  то  роковое  в  ртом
природном влечении, толкавшем меня к горестной жизни, которая досталась  мне
в удел.
     Отец мой, человек  степенный  и  умный,  догадывался  о  моей  затее  и
предостерегал меня серьезно и основательно. Однажды утром он позвал  меня  в
свою комнату, к которой был прикован подагрой, и стал горячо  меня  укорять.
Он спросил, какие другие причины, кроме бродяжнических  наклонностей,  могут
быть у меня для того, чтобы покинуть отчий дом  и  родную  страну,  где  мне
легко выйти в люди, где я могу прилежанием и трудом увеличить свое состояние
и  жить  в  довольстве  и  с  приятностью.  Покидают  отчизну  в  погоне  за
приключениями, сказал он.  или  те,  кому  нечего  терять,  или  честолюбцы,
жаждущие создать себе высшее положение; пускаясь в предприятия, выходящие из
рамок обыденной жизни, они стремятся поправить дела и  покрыть  славой  свое
имя; но подобные вещи или мне не по силам  или  унизительны  для  меня;  мое
место - середина, то есть то, что можно назвать  высшею  ступенью  скромного
существования, которое, как он убедился на многолетнем опыте,  является  для
нас  лучшим  в  мире,  наиболее  подходящим   для   человеческого   счастья,
избавленным  как  от  нужды  и  лишений,  физического  труда  и   страданий,
выпадающих на долю низших классов, так и от роскоши, честолюбия, чванства  и
зависти высших классов. Насколько приятна такая жизнь,  сказал  он,  я  могу
судить уже по тому, что все, поставленные в иные условия, завидуют ему: даже
короли нередко жалуются на горькую участь людей, рожденных для великих  дел,
и жалеют, что судьба не поставила их между двумя крайностями -  ничтожеством
и величием, да и мудрец высказывается в пользу середины, как меры  истинного
счастья, когда молит небо не посылать ему ни бедности, ни богатства.