Оскар Уайльд.
   Рассказы

   Кентервильское привидение.
   Рыбак и его душа
   Преступление лорда Артура Сэвила
   Портрет г-на У.Г.
   Как важно быть серьезным


   Оскар Уайльд.
   Кентервильское привидение.

   Материально-идеалистическая история
   1
    Когда  мистер  Хайрам  Б.  Отис,  американский   посол,   решил   купить
Кентервильский замок, все уверяли его, что он делает ужасную глупость,- было
достоверно известно, что в замке обитает привидение.
   Сам лорд  Кентервиль,  человек  донельзя  щепетильный,  даже  когда  дело
касалось сущих пустяков, не преминул  при  составлении  купчей  предупредить
мистера Отиса.
   - Нас как-то не тянуло в этот замок,- сказал лорд Кентервиль,- с тех  пор
как с моей  двоюродной  бабкой,  вдовствующей  герцогиней  Болтон,  случился
нервный припадок, от которого она так и не оправилась. Она  переодевалась  к
обеду, и вдруг ей на плечи опустились две костлявые руки. Не скрою  от  вас,
мистер Отис, что привидение это являлось  также  многим  ныне  здравствующим
членам моего семейства. Его видел и наш  приходский  священник,  преподобный
Огастес Дэмпир,  магистр  Королевского  колледжа  в  Кембридже.  После  этой
неприятности  с  герцогиней  вся  младшая  прислуга  ушла  от  нас,  а  леди
Кен-тервиль  совсем  лишилась  сна:  каждую  ночь  ей   слышались   какие-то
непонятные шорохи в коридоре и библиотеке.
   - Что ж, милорд,- ответил посол,- пусть привидение идет вместе с мебелью.
Я приехал из передовой страны, где есть все, что можно купить за  деньги.  К
тому же молодежь у нас бойкая, способная перевернуть весь ваш  Старый  Свет.
Наши молодые люди увозят от вас лучших актрис и оперных примадонн. Так  что,
заведись в Европе хоть одно привидение, оно  мигом  очутилось  бы  у  нас  в
каком-нибудь музее или в разъездном паноптикуме.
   - Боюсь, что  кентервильское  привидение  все-таки  существует,-  сказал,
улыбаясь,  лорд  Кентервиль,-  хоть  оно,  возможно,   и   не   соблазнилось
предложениями ваших предприимчивых импресарио. Оно  пользуется  известностью
добрых триста лет,- точнее сказать, с тысяча пятьсот восемьдесят  четвертого
года,- и неизменно появляется незадолго до  кончины  кого-нибудь  из  членов
нашей семьи.
   - Обычно, лорд Кентервиль, в подобных  случаях  приходит  домашний  врач.
Никаких привидений нет, сэр, и законы природы, смею думать, для всех одни  -
даже для английской аристократии.
   - Вы, американцы, еще так близки к природе! - отозвался лорд  Кентервиль,
видимо, не совсем уразумев последнее замечание мистера Отиса. - Что ж,  если
вас устроит дом с привидением, то все в порядке. Только не забудьте,  я  вас
предупредил.
   Несколько недель спустя была подписана купчая, и по окончании лондонского
сезона посол с семьей переехал в Кентервильский замок. Миссис Отис,  которая
в свое время - еще под именем мисс Лукреция Р. Тэппен с 53-й Западной  улицы
- славилась в Нью-Йорке своей красотой, была теперь дамой средних  лет,  все
еще весьма привлекательной, с чудесными глазами и точеным  профилем.  Многие
американки, покидая родину, принимают вид хронических  больных,  считая  это
одним из признаков европейской утонченности, но миссис Отис этим не грешила.
Она обладала великолепным телосложением и совершенно фантастическим избытком
энергии. Право, ее нелегко было  отличить  от  настоящей  англичанки,  и  ее
пример лишний раз подтверждал, что теперь у нас с Америкой  все  одинаковое,
кроме, разумеется, языка. Старший из сыновей,  которого  родители  в  порыве
патриотизма окрестили Вашингтоном,- о чем он всегда сожалел,-  был  довольно
красивый молодой блондин, обещавший стать хорошим  американским  дипломатом,
поскольку он три  сезона  подряд  дирижировал  немецкой  кадрилью  в  казино
Ньюпорта и даже в Лондоне заслужил репутацию превосходного танцора. Он питал
слабость к гардениям и геральдике, отличаясь во всем  остальном  совершенным
здравомыслием. Мисс  Вирджинии  Е.  Отис  шел  шестнадцатый  год.  Это  была
стройная девочка, грациозная, как лань, с большими, ясными голубыми глазами.
Она прекрасно ездила на пони  и,  уговорив  однажды  старого  лорда  Билтона
проскакать с ней два раза наперегонки вокруг Гайд-парка, на полтора  корпуса
обошла его у самой статуи Ахиллеса; этим она привела в такой  восторг  юного
герцога Чеширского, что он немедленно сделал ей предложение и  вечером  того
же дня, весь в слезах, был отослан своими опекунами обратно в Итон. В  семье
было еще двое  близнецов,  моложе  Вирджинии,  которых  прозвали  "Звезды  и
полосы", поскольку их без конца пороли.  Поэтому  милые  мальчики  были,  не
считая почтенного посла, единственными убежденными республиканцами в семье.
   От Кентервильского замка до ближайшей железнодорожной  станции  в  Аскоте
целых семь миль, но мистер Отис  заблаговременно  телеграфировал,  чтобы  им
выслали экипаж, и семья двинулась к замку в отличном расположении духа.
   Был прекрасный июльский  вечер,  и  воздух  был  напоен  теплым  ароматом
соснового леса. Изредка до них доносилось нежное воркование лесной  горлицы,
упивавшейся своим голосом, или в шелестящих  зарослях  папоротника  мелькала
пестрая грудь фазана. Крошечные белки поглядывали на них с высоких буков,  а
кролики прятались в низкой поросли или, задрав белые  хвостики,  улепетывали
по  мшистым  кочкам.  Но  не  успели  они  въехать  в   аллею,   ведущую   к
Кентервильскому замку, как небо вдруг заволокло тучами,  и  странная  тишина
сковала воздух. Молча пролетела у них над головой огромная  стая  галок,  и,
когда они подъезжали к дому,  большими  редкими  каплями  начал  накрапывать
дождь.