Чингиз Абдуллаев.
    Мое прекрасное алиби


 Жизнь сама по себе - ни благо, ни зло:
 она вместилище и блага в зла,  смотря  по
 тому, во что вы сами превратили ее.
 Монтень


ЭПИЗОД ПЕРВЫЙ


1

 Мне всегда не нравится иметь дело с опытными  образцами.  А  здесь  мне
придется пользоваться этой  идиотской  винтовкой  Симонова,  у  которой  в
решающий момент может просто заклинить затвор из-за перекоса  затвора  при
стрельбе. Правда, жаловаться уже поздно. К тому же я успел пристрелять эту
чертову винтовку. Теперь нужно сидеть на холодном чердаке и  ждать,  когда
появится этот толстомордый банкир.
 Обычно я очень внимательно  смотрю  в  лица  своих  "клиентов".  Ничего
достойного, как правило,  в  них  нет.  Хотя,  может,  это  я  так  просто
успокаиваю себя. В конце концов, все мои "клиенты" это почти стопроцентные
кандидаты в покойники и спасти их не может даже чудо. Но, когда  я  смотрю
им в глаза, я понимаю, что они вполне заслужили такой участи. Никто просто
так не убивает. Никого просто так не убивают.  Нужно  быть  очень  большим
мерзавцем или знать очень много, чтобы тебя решили убрать.  С  мерзавцами,
конечно, понятно. А вот при большом знании нужно еще иметь и не  болтливый
язык. Как правило, тайна переполняет человека, и он спешит поделиться ею с
первым попавшимся. И тут же прокалывается, получая пулю в лоб.
 На этом чердаке холодно и очень может быть, что домой я приеду с  новым
приступом  радикулита.  Правая  рука  уже  онемела,  хотя  я,  конечно,  в
перчатках. Левой легче, она ничего не чувствует. Перчатки у меня хорошие -
плотные, утепленные. Я могу  выдержать  и  больший  холод.  А  вот  куртка
жидковата. Нужно срочно менять. Правда, взята она всего "на  один  сезон".
Завтра я уже сожгу эту курточку, и от нее останутся одни воспоминания.
 Нет, я не жадный. При моих деньгах я мог бы одеваться и получше. Но  на
работу нельзя. Просто нельзя. Нужна именно такая китайская  куртка,  когда
видно, что ее обладатель живет на скромную пенсию или умирает от голода на
какое-нибудь пособие.
 Дверь открылась. Внимание. Я смотрю вниз. Конечно, у этой винтовки  нет
даже оптического прицела, хотя он мне и не особенно  нужен.  Расстояние  -
метров пятьдесят. Я все прекрасно вижу и, конечно, уложу этого типа первым
же патроном. На  всякий  случай  у  меня  с  собой  четыре.  Этого  вполне
достаточно. Есть негласное правило - если не смог  поразить  цель  первыми
двумя выстрелами, потом уже ничего не сможешь сделать. Не вести же мне бой
на этом чердаке с охраной банка и милицией, которая появится  здесь  через
пять  минут,  райотдел  почти  рядом.  Поэтому   четыре   патрона   вполне
достаточно, даже с запасом.
 Водитель сел в машину. Кажется, сейчас появится мой "клиент". Обычно он
выходит один. Это я уже точно знаю. Дураки обычно считают, что моя  работа
состоит из нескольких  выстрелов.  Приехал,  нашел  "клиента",  выстрелил,
уехал.  Ничего  подобного.  Это  для  дилетантов,  которые  чаще  всего  и
попадаются.  Моя  профессия  требует  знания  психологии,  умения   хорошо
ориентироваться на местности, терпения, выдержки. Здесь нужно быть немного
актером, немного циником, немного каскадером, немного  сумасшедшим.  Легче
всего подойти к человеку и нажать спусковой крючок.  А  потом  через  пару
дней родная милиция постучится к тебе и твоя "вышка" тебе уже светит ярким
светом. Или пожизненное,  если  кретины,  собравшиеся  в  этом  совете  по
помилованиям, решат, что ты достоин еще отравлять атмосферу своим  грязным
дыханием.
 Так они засудили Павла. Сначала судья дала  ему  "вышку",  и  это  было
справедливо. Все-таки трое "мертвяков" висели на его  шее  из  доказанных.
Один из них был "пахан", тот самый "вор в  законе",  про  которого  писали
газеты. Павел получил свою "вышку" и сразу был переведен в особую камеру с
надежной охраной, где он спокойно сидел,  ожидая,  когда  любимый  сержант
пустит ему пулю в затылок. Но ведь не получилось. Эти писатели, гуманисты,
демократы, собравшиеся в совете, решили, что Павла  еще  можно  исправить.
Или перевоспитать. И ему дали пожизненное. Хотя для чего  перевоспитывать,
если человек все равно будет сидеть в тюрьме. По-моему, честнее его просто
пристрелить. С этого дня у Павла начался ад. Конечно, его  "опустили",  то
есть насиловали  всей  камерой.  Это  Павла,  такого  парня.  Но  убийство
"пахана" в зоне не прощается. Говорят, у него шла изо рта пена, когда  его
трахали. Вот, что наделали эти гуманисты. А потом  он  повесился.  Жить  в
зоне "петухом" нельзя. Это самое страшное, что может быть.  Даже  страшнее
смертной казни.
 Кажется,   наконец   идет   и   мой   "клиент".   Все-таки   объективно
отвратительная морда. Конечно, жулик, так обманывать людей. Читал я статьи
про него, немного расспрашивал. Не  люблю  стрелять  в  незнакомых  людей.
Здесь нужно готовиться основательно.  А  Павел  всегда  на  подготовку  не
обращал никакого внимания. Отчаянный был,  смелый.  Ему  казалось,  только
выстрелить, и все. Дальше посмотрим,  -  любил  он  говорить.  Часто  даже
отхода для себя не продумывал. Вот и погорел дурачок.
 Как мне все-таки не нравится эта винтовка.  Идет  к  машине.  Как  я  и
думал, один. Теперь спокойно, берем его на прицел. Я всегда стреляю в лоб.