Александр Александрович Фадеев.
    Молодая гвардия


     Роман


     ---------------------------------------------------------------------
     Книга: А.Фадеев. "Молодая гвардия"
     Издательство "Беларусь", Минск, 1967
     OCR & SpellCheck: Zmiy (zpdd@chat.ru), 11 ноября 2001
     ---------------------------------------------------------------------


     Содержание:

     Часть первая
     Часть вторая
     Послесловие Веры Инбер. Подумай обо всем этом!


ДОРОГОЙ ДРУГ!

     Пусть эта книга будет твоим верным товарищем.
     Герои ее - твои сверстники. Если бы они жили сейчас, они были бы твоими
друзьями.
     Береги эту книгу, ее написал хороший человек - для тебя.
     И  все равно,  как ты получил ее:  в подарок от школы или от родителей,
или сам заработал деньги и купил на свою первую получку,  -  пусть она будет
всегда с тобой. Она поможет тебе вырасти настоящим гражданином нашей великой
Родины.


     Вперед, заре навстречу, товарищи в борьбе!
     Штыками и картечью проложим путь себе...
     Чтоб труд владыкой мира стал
     И всех одну семью спаял,
     В бой, молодая гвардия рабочих и крестьян!

     Песня молодежи


 * ЧАСТЬ ПЕРВАЯ *


     Глава первая

     - Нет,  ты  только посмотри,  Валя,  что это за чудо!  Прелесть!  Точно
изваяние...  Ведь она не  мраморная,  не  алебастровая,  а  живая,  но какая
холодная!  И какая тонкая, нежная работа, - человеческие руки никогда бы так
не сумели. Смотри, как она покоится на воде, чистая, строгая, равнодушная...
А это ее отражение в воде, - даже трудно сказать, какая из них прекрасней, -
а краски?  Смотри,  смотри, ведь она не белая, то есть она белая, но сколько
оттенков -  желтоватых,  розоватых,  каких-то небесных,  а  внутри,  с  этой
влагой,  она жемчужная,  просто ослепительная,  -  у  людей таких и красок и
названий-то нет!..
     Так говорила,  высунувшись из ивового куста на речку, девушка с черными
волнистыми  косами,   в   яркой  белой  кофточке  и  с  такими  прекрасными,
раскрывшимися от  внезапно хлынувшего из  них сильного света,  повлажневшими
черными глазами,  что сама она походила на эту лилию,  отразившуюся в темной
воде.
     - Нашла время любоваться!  И чудная ты,  Уля,  ей-богу!  -  отвечала ей
другая девушка, Валя, вслед за ней высунувшая на речку чуть скуластое и чуть
курносенькое,  но очень миловидное свежей своей молодостью и  добротой лицо.
И,  не взглянув на лилию, беспокойно поискала взглядом по берегу девушек, от
которых они отбились. - Ау!..
     - Ay... ay... yy! - отозвались на разные голоса совсем рядом.
     - Идите сюда!..  Уля нашла лилию,  -  сказала Валя,  любовно-насмешливо
взглянув на подругу.
     И в это время снова,  как отзвуки дальнего грома,  послышались перекаты
орудийных выстрелов - оттуда, с северо-запада, из-под Ворошиловграда.
     - Опять!
     - Опять...  -  беззвучно повторила Уля, и свет, с такой силой хлынувший
из глаз ее, потух.
     - Неужто они войдут на этот раз!  Боже мой!  - сказала Валя. - Помнишь,
как в  прошлом году пере" живали?  И все обошлось!  Но в прошлом году они не
подходили так близко. Слышишь, как бухает?
     Они помолчали прислушиваясь.
     - Когда я  слышу это  и  вижу небо,  такое ясное,  вижу ветви деревьев,
траву под ногами,  чувствую, как ее нагрело солнышко, как она вкусно пахнет,
- мне  делается так  больно,  словно все  это  уже  ушло  от  меня навсегда,
навсегда, - грудным волнующимся голосом заговорила Уля. - Душа, кажется, так
очерствела от этой войны, ты уже приучила ее не допускать в себя ничего, что
может  размягчить ее,  и  вдруг  прорвется такая  любовь,  такая  жалость ко
всему!.. Ты знаешь, я ведь только тебе могу говорить об этом.
     Лица их среди листвы сошлись так близко,  что дыхание их смешивалось, и
они прямо глядели в глаза друг другу.
     У  Вали  глаза  были  светлые,  добрые,  широко  расставленные,  они  с
покорностью и  обожанием  встречали взгляд  подруги.  А  у  Ули  глаза  были
большие,  темнокарие,  -  не глаза,  а очи,  с длинными ресницами, молочными
белками, черными таинственными зрачками, из самой, казалось, глубины которых
снова струился этот влажный сильный свет.
     Дальние гулкие раскаты орудийных залпов,  даже здесь, в низине у речки,
отдававшиеся  легким   дрожанием  листвы,   всякий  раз   беспокойной  тенью
отражались на лицах девушек.
     - Ты помнишь, как хорошо было вчера в степи вечером, помнишь? - понизив
голос, спрашивала Уля.
     - Помню, - прошептала Валя. - Этот закат. Помнишь?
     - Да,  да...  Ты знаешь,  все ругают нашу степь,  говорят, она скучная,
рыжая,  холмы да холмы,  и будто она бесприютная, а я люблю ее. Помню, когда
мама еще была здоровая,  бывало,  она работает на баштане,  а я,  совсем еще
маленькая,  лежу себе на спине и гляжу высоко-высоко, думаю, ну как высоко я
смогу посмотреть в небо, понимаешь, в самую высочину? И мне вчера так больно
стало,  когда мы смотрели на закат,  а потом на этих мокрых лошадей,  пушки,
повозки,  на раненых...  Красноармейцы идут такие измученные,  запыленные. Я
вдруг с  такой силой поняла,  что  это никакая не  перегруппировка,  а  идет
страшное,  да,  именно страшное,  отступление.  Поэтому они и в глаза боятся
смотреть. Ты заметила?
     Валя молча кивнула головой.