Виктор Некрасов.
Рассказы

Август-Фридрих-Вильгельм
Вася Конаков
Рядовой Лютиков
Сенька
Судак



    Виктор Некрасов.
    Август-Фридрих-Вильгельм

   -----------------------------------------------------------------------
   Авт.сб. "Написано карандашом". Киев, "Днипро", 1990.
   OCR & spellcheck by HarryFan, 3 July 2001
   -----------------------------------------------------------------------

                                                Король - это звучит гордо.
                                                Шекспир, "Король Лир"


   Случай, или точнее, знакомство это произошло в  Дрездене  в  мае  сорок
пятого года, через несколько дней после капитуляции Германии. Вернее, даже
не в Дрездене - он весь был разрушен американской авиацией, -  а  в  шести
километрах от него, в  очень  живописном  городишке  Пильнице,  на  берегу
Эльбы, где расположился наш батальон.
   Жили мы в замке,  принадлежавшем  когда-то  саксонским  королям,  в  их
летней резиденции. Кругом был парк, какой и должен быть  вокруг  замка,  с
древними липами, тенистыми  аллеями  и  задумчивым  прудом,  по  которому,
вероятно, когда-то плавали лебеди. Общее впечатление портил только  дворец
- нелепейшее  сооружение  с  колоннами,  носившее  претенциозное  название
"Хинезишес Палэ" -  "Китайский  дворец",  хотя  китайского  в  нем,  кроме
каких-то нарисованных, якобы в китайской манере, фигурок  на  карнизе,  не
было ничего.
   В замке жили престарелые художники, целыми днями где-то  пропадавшие  и
приходившие поздно вечером с наполненными до отказа рюкзаками. Жили они  в
правом флигеле дворца, я со своим батальоном - в левом.
   Война кончилась, но работы было много. Ежедневно приходилось  ездить  в
Дрезден и заниматься там разминированием и приведением города  в  порядок.
Ночевать возвращались в Пильниц.
   И вот, как-то вечером, возвращаюсь я из города, усталый и  голодный,  -
по дороге еще произошла  авария  с  машиной,  задержавшая  нас  на  добрых
полтора часа, -  и  встречает  меня  во  дворе  дежурный  по  батальону  -
хитроглазый сержант Черныш.
   - Вас там, товарищ каштан, якийсь старичок, нимець, дожидаеться.
   - А что ему нужно? - спрашиваю.
   - Не знаю, не каже.
   - "Лебенсмиттель", должно быть. Направил бы прямо к старшине.
   "Лебенсмиттель" - продукты  питания  -  облеченная  в  приличную  форму
просьба поесть - первая фраза, которой научились наши бойцы от немцев.
   - Ни, вас, каже, треба.
   - А где он?
   - Там, у зали сидить.
   Старичок оказался маленьким, сухоньким, на вид лет шестидесяти, но  еще
подвижной и довольно сохранившийся, с обвислыми, как у породистой  собаки,
щеками,  довольно  бодро  торчащими  подкрашенными  усами   и   невероятно
аккуратно причесанными,  вернее  расчесанными,  реденькими  волосиками  на
голове. Одет он был, несмотря на  жару,  в  пальто  с  потертым  бархатным
воротником, из которого выглядывал другой -  стоячий,  крахмальный.  Брюки
были узенькие, в полоску, на руках лайковые перчатки кремового  цвета,  за
спиной, как у всякого добропорядочного немца в то время,  болтался,  точно
горб у голодного верблюда, полупустой рюкзак.
   При моем появлении лицо старичка приняло смешанное выражение удивления,
восторга  и  горделивого  достоинства  -  весьма  сложное  и   неожиданное
сочетание чувств.
   - О-о-о! - сказал он и, слегка склонив голову набок  и  вперед,  сделал
несколько мелких шажков по направлению ко мне.
   - Садитесь, пожалуйста, - сказал я.
   - О-о-о! - Старичок ловким, привычным движением скинул рюкзак и  уселся
в кресло. Я тоже сел.
   - Чем могу быть полезен?
   Старичок скрестил ноги, соединил кончики пальцев и приятно улыбнулся.
   - Я чрезвычайно рад, герр оберст (я был только капитаном,  но  старичок
возвел меня почему-то в полковники), чрезвычайно  рад,  герр  оберст,  что
имею дело с таким высококультурным и образованным человеком (опять-таки  я
не совсем понял, какие у старичка были основания сделать  этот  вывод,  но
возражать не стал, бог с ним). Мне также весьма приятно  приветствовать  в
вашем  лице  человека,  который,  став,  так   сказать,   хозяином   этого
прекрасного дворца, сумел, невзирая  на  трудности  и  сложности  военного
времени...
   - Если можно, покороче. У меня мало времени, к тому же я очень устал.
   - О да, да. Я понимаю. - Он быстро и сочувственно закивал головой. -  У
вас много работы. Американцы разрушили  город.  И  мне  говорили,  что  вы
приводите его в порядок. Это очень порядочно с вашей стороны. После  того,
что...
   Я взглянул на часы. Было около восьми, а встали мы в четыре.
   - Ближе к делу? Понимаю. Русские - деловые люди. Они  не  любят  терять
время даром. - Он сделал паузу и, наклонившись  слегка  вперед,  заговорил
вдруг конфиденциальным тоном: - Поэтому я и пришел к вам, как  к  деловому
человеку. Деловой человек к деловому человеку. Война войной, а дело делом.
Не правда ли?
   Он галантно улыбнулся и вопросительно посмотрел на меня.  У  него  было
невероятно подвижное лицо, как  у  актера  или  приказчика  галантерейного
магазина. Чувства, которые он в  данный  момент  испытывал,  сменяли  друг
друга с непостижимой быстротой. Иногда отыгравшее уже чувство не  успевало
еще сойти с его лица, как появлялось новое, и тогда они наслаивались  одно
на другое. Черныш, как-то потом уже, сказал, что  старичок  очень  забавно
"мордой хлопочет", и нам всем очень понравилось это выражение.