Старые солдатские достоинства - лояльность и послушание определили  всю
его жизнь. "Погибает только тот, кто смирился с поражением!" вот та аксиома,
которую наш сын сделал самой главной в своей жизни. Он следует ей и  сейчас,
живя в Аргентине.
   Мы, его родители и сестры, а также бесчисленное множество других  людей
часто боялись и молились за него, но мы всегда повторяли, как повторял и он,
вслед за Эдуардом Морике: "Пусть все, и  начало  и  конец,  пребудут  в  Его
руках!"
   Пусть эта книга принесет слова  успокоения  и  приветствия  многим  его
друзьям, станет вдохновляющим посланием всем далеким читателям.
   Мать: Марта Рудель
   Для утешения всех матерей я хотела бы сказать, что наш Ганс-Ульрих  был
вежливым и нежным ребенком (он весил,  пять  и  три  четверти  фунта,  когда
родился). До его двенадцатилетия я должна была держать его за руку во  время
грозы. Его старшая сестра часто говорила: "Из Ули ничего хорошего не выйдет,
он даже боится спуститься один в погреб". Именно эта насмешка заставила  Ули
вступить на путь отваги, он начал закалять себя всеми доступными  средствами
и приобщился к спорту. Но он  отстал  из-за  этого  от  школьных  занятий  и
утаивал ведомости об успеваемости, которые должен был подписывать его  отец,
вплоть до самого последнего дня каникул.  Его  бывший  учитель,  которого  я
однажды спросила "Как у него дела в  школе?"  ответил  мне:  "Он  прелестный
мальчик, но отвратительный ученик". Много историй можно было бы рассказать о
его  мальчишеских  проделках,  но  я  счастлива,  что  ему   была   дарована
беззаботная юность.


"Погибает только тот, кто смирился с поражением!"






1. ОТ ЗОНТИКА К ПИКИРУЮЩЕМУ БОМБАРДИРОВЩИКУ


   1924 год.  Я  живу  в  доме  моего  отца-пастора  в  маленькой  деревне
Сейфердау в Силезии. Мне 8 лет. Как-то раз  в  воскресенье  отец  с  матерью
отправились в соседний город Швейдниц на "День авиации". Я в ярости, что мне
не разрешили идти вместе с ними, и, вернувшись домой,  мои  родители  должны
снова и снова рассказывать мне, что  они  там  видели.  От  них  я  слышу  о
человеке, который прыгнул  с  большой  высоты  с  парашютом  и  благополучно
опустился на землю. Это восхищает меня,  и  я  извожу  моих  сестер,  требуя
точного описания того человека и  его  парашюта.  Мама  шьет  мне  небольшую
модель, я привязываю к ней камень и парашют медленно опускается на землю.  Я
думаю про себя, что я сам смог бы сыграть роль этого  камня  и  в  следующее
воскресенье, когда меня оставляют одного на пару часов, я, не теряя времени,
решаю воспользоваться своим открытием.
   Наверх, на первый этаж! Я карабкаюсь на подоконник с зонтиком, открываю
его, смотрю вниз, и быстро прыгаю, чтобы не успеть испугаться. Я приземляюсь
на мягкой цветочной клумбе, и с удивлением узнаю, что сильно ушибся и сломал
ногу. Самым обманчивым образом, как склонны  вести  себя  все  зонтики,  мой
"парашют"  вывернулся  наружу  и  почти  не  задержал  мое  падение.  Но   я
преисполнен решимости: я стану летчиком.
   После краткого флирта с современными языками в  местной  школе,  где  я
глотал классиков и учил греческий и  латынь  в  Сагене,  Ниски,  Герлитце  и
Лаубане, - отца переводили из одного прихода в другой в прекрасной провинции
Силезия, - мое школьное образование закончено. Мои  каникулы  почти  всецело
посвящены спорту, в том числе и  мотоциклетному.  Легкая  атлетика  летом  и
катание на лыжах зимой заложили основу для крепости тела, так  пригодившейся
мне в дальнейшем. Мне  нравилось  все,  поэтому  я  не  специализировался  в
какой-то одной области. Наша деревня не могла предложить обширный кругозор -
мое знание спортивного снаряжения было почерпнуто из  одних  лишь  журналов,
так что я практиковался в прыжках с шестом, перепрыгивая через  веревку  для
сушки белья, повешенную моей матерью. Только позднее,  используя  подходящий
шест из бамбука, я смог преодолеть вполне приличную высоту. Когда  мне  было
десять лет, я отправился в Эленгебирге, в сорока километрах от нашего дома с
лыжами, подаренными мне на рождество, и там научился на них кататься...
   Неожиданно были созданы Люфтваффе, которым  потребовались  кандидаты  в
офицерский резерв. Я был "черной овцой" и не надеялся, что мне удастся сдать
вступительный экзамен. Я знал несколько  парней,  значительно  старше  меня,
которые пытались его сдать, но так и не смогли. По-видимому, будут  отобраны
шестьдесят человек из шестисот, и я не могу вообразить себе, каким  чудом  я
окажусь среди этих десяти процентов. Судьба, тем не менее, решила  наоборот,
и в августе 1936 г. я держу в руках уведомление о том, что с декабря я  буду
учиться в военной школе в Вильдпарке-Вердере. За школьным выпускным  вечером
в августе последовали  два  месяца  работ  в  составе  Трудового  фронта  на
строительстве плотины через Нейсе в районе Мускау. Во время первого семестра
в Вильдпарке-Вердере мы, курсанты,  прошли  этап  базовой  тренировки.  Наша
пехотная подготовка была завершена в шесть месяцев. Самолеты мы видели  пока
только  с  земли.  Строгие  правила  запрещают  курить  и   пить   спиртное,
ограничивают все свободное время физическими упражнениями и играми,  в  моде
показное равнодушие к  соблазнам  расположенной  неподалеку  столицы.  Я  не
заработал ни одной низкой  оценки  по  военной  и  физической  подготовке  и
поэтому мой надзирающий офицер, лейтенант Фельдман, вполне удовлетворен. Тем
не менее, я не пользуюсь и репутацией "тихой рыбы".