Во  время  нахождения в Одессе туда  прибыл Лев Троцкий.  Весь Одесский
гарнизон  был   собран  на   плацу  недалеко  от  инженерного  училища.  Все
красноармейцы были  в белых нательных  рубахах и подштанниках,  подпоясанных
ремнями,  в ботинках с обмотками  и  в  буденовках.  Это  было  впечатляющее
зрелище! Для  Троцкого  и  его окружения  была сооружена небольшая  трибуна.
Никаких  усилителей не  было. Была тишина, а Троцкий  говорил очень громко и
часто жестикулировал. Его речь закончилась громким
     "Ур-ра-а! ".
     Невесело  тянулся обратный путь в  Москву.  Принимавший меня  командир,
покачав  головой,  углубился  в  анкету,  словно  мог  в  ней  вычитать, как
поступить. И что-то вычитал! Его озабоченное лицо смягчилось.
     -- Послушайте! Почему  бы вам  не пойти в  школу военно-железнодорожных
техников? Ведь вы с детства, можно сказать, железнодорожник!
     Профессия отца продолжала определять мою судьбу.
     Я, сапер -- согласился.
     Школа железнодорожных техников помещалась в Воронеже.
     Наученный горьким  опытом, я  засел за  алгебру  и  геометрию Киселева,
повторил весь курс и вступительные экзамены сдал на "отлично".
     В сентябре зачислили в курсанты.
     --   Поздравляю,   товарищи!   --  сказал  начальник   4-й  Воронежской
военно-инженерной школы выстроенным на плацу курсантам. -- С завтрашнего дня
-- за дело!..
     Первым делом оказалась заготовка дров.  С  топливом по всей стране было
туго.  Воронеж исключения не составлял.  Наша школа  помещалась в  кирпичном
здании.  Стекол в окнах  почти не было, и оконные  проемы  забивали досками,
утепляли сухими листьями и опилками. Не заготовь дров -- замерзли бы  зимой,
как мухи.
     Долги зимние ночи, но усталым курсантам они кажутся очень короткими.
     Паек скудноват, а мы еще добровольно отчисляем часть продуктов в пользу
голодающих Поволжья,
     Плохо с освещением.
     В те годы существовало повальное увлечение  коммунами. Возникли коммуны
и в воронежской школе военно-железнодорожных техников.  Члены коммун  вместе
занимались, делились всем, что имели.
     В нашу коммуну  кроме меня входили Федор Панкратов и Александр Азбукин,
ребята толковые, энергичные.
     Мы  поставили себе цель: сдать экстерном в январе 1922 года  за  второй
семестр первого  курса и  за первый семестр второго. Закончить  двухгодичную
школу за год.
     Одни преподаватели сомневались в  успехе такого  предприятия, другие --
поддерживали нас.
     Дней  отдыха  не стало. С неимоверным трудом  мы догнали  второй курс и
тогда приняли еще одно решение: закончить учебу  на "отлично". И мы получили
по  всем  предметам  высшие  оценки.  Всех троих  наградили  в  день выпуска
именными часами.
     Незадолго до перехода на второй курс меня, как фронтовика  и отличника,
приняли кандидатом в члены Коммунистической  партии. Надо ли говорить, какую
я испытывал радость и гордость!

Глава 4. 1922 год

     Осень.  Школа военно-железнодорожных техников  окончена.  Наша  коммуна
получила   назначение  в   Киев,   "  в  4-й  Коростенский   Краснознаменный
железнодорожный полк.
     Мне  не  забыть своего нового  командира  роты  Александра Евдокимовича
Крюкова, участника первой мировой и гражданской войн.
     Александр Евдокимович  принял  меня  и  моих  товарищей,  будто  родных
сыновей. Он заботился о  нашем жилье, обмундировании.  И, что  самое важное,
ничем не подчеркивал своего старшинства.
     Ротный  был  требователен, но держался доверительно, и  это  подкупало,
усиливало наше к нему уважение.
     Все мы  трое,  члены воронежской коммуны,  командных навыков  не имели.
Случалось  поэтому,  что  на  занятиях  с красноармейцами допускали  ошибки.
Александр Евдокимович подмечал каждую из них, но ни разу не поправил нас при
бойцах.  Лишь  после  занятий  он  в   самой  тактичной  форме  указывал  на
оплошности. И как же мы были благодарны за это!
     Не жалел  времени Крюков и на инструктаж моло- дых командиров. Вдобавок
он как-то сразу разобрался в склонностях каждого.  Заметив, в частности, что
мне по  душе подрывное  дело, тут  же  постарался назначить меня начальником
подрывной команды.
     Учеба подрывников сочеталась с практикой.
     Вблизи  городов и  сел  находили большое количествозарывшихся-  вземлю,
неразорвавшихся  снарядов.  Моей  подрывной команде дел  хватает:  осторожно
откапываем губительные находки, отвозим в безлюдные места и уничтожаем.
     Я  пользуюсь каждым случаем, чтобы  исследовать устройство взрывателей.
Делаю первые опыты по выплавлению взрывчатки из снарядов и бомб и убеждаюсь,
что это вполне безопасное и  выгодное мероприятие. А нужда в тринитротолуоле
очень  велика.  Особенно  весной,  когда  нужно  подрывать  ледяные  заторы,
угрожающие железнодорожным мостам.
     Уже  в  ту  пору я впервые задумался  над созданием портативных мин для
подрыва вражеских  эшелонов. Всякое может случиться  в  будущем.  Наши  мины
должны   быть  простыми,  удобными,  надежными,  а   взрыватели  к   ним  --
безотказными...
     Еще  в годы гражданской войны мне довелось познакомиться  с устройством
громоздких,  сложных  про-тивопоездных  мин замедленного  действия,  которые
называли тогда "адскими машинами". В 9-м инженерном батальоне было несколько
таких мин. Саперы поставили только одну из них  на участке Батайск-  Ростов.