Остальные впустую  провозили всю гражданскую войну в  обозе.  Нет, не  такие
неуклюжие махины нужны Красной Армии!
     Я  начинаю регулярно  читать  военные журналы,  изучать  минноподрывное
дело, жадно пополняю знания  и опыт, полученные на войне и в школе.  С таким
же   упорством    грызут    гранит   науки   мои   товарищи.   Учится    вся
Рабоче-Крестьянская  Красная  Армия.   Подрывная  команда,  помимо  обучения
устройству заграждений при отходе, обучалась и диверсиям  в тылу противника:
на  тот   случай,  если  войска  окажутся   на  занятой  врагом  территории.
Необходимость  такой подготовки исходила  из установки М. В. Фрунзе, который
считал, что войска должны быть приспособлены и к действиям в тылу противника
тоже. Это резко повышает их боеспособность.
     Быстро  улучшается  жизнь в  стране. Успешно  возрождается  разрушенное
двумя  войнами  хозяйство. Начался  новый, 1924  год.  Политика  большевиков
торжествует. И вдруг тяжелое горе обрушивается на партию, на народ. Морозным
январским  днем  приходит  весть,  в  которую  страшно  поверить;  не  стало
Владимира Ильича Ленина.
     Безутешно  рыдают гудки всех  паровозов и  заводов.  Люди  застывают на
улицах там, где застигло их горе.
     Что  будет  с партией, страной,  народом?  --  этот вопрос  в  глазах у
каждого.
     И как бы в ответ на него -- ленинский призыв в партию.
     Ты хочешь,  чтобы дело Ленина  не  умерло, чтобы оно жило,  чтобы  идеи
ленинизма  преобразили мир?  Стань  в  ряды коммунистов! Всем,  чем  можешь,
послужи партии, отдай ей свои силы. Пусть они невелики, но таких, как ты, --
миллионы, и, значит, ваша воля и сила неодолимы!..
     Я все еще был кандидатом в члены  РКП(б). И так же, как  тысячи других,
подал  в те дни  заявление  о приеме в  члены партии.  Я и  сегодня не забыл
волнения,  пережитого  в  те минуты,  когда стоял под строгими, оценивающими
взглядами коммунистов полка...
     Какначальникуподрывной команды, мне пришлось также заниматься борьбой с
диверсантами.  Они  пускали  под  откос  поезда и подрывали  железнодорожные
мосты,  закладывая  в  минные  камеры  и  минные  колодцы мостов самодельные
взрывчатые  вещества  на  основе  бертолетовой  соли,  аммиачной  селитры  и
порохов. Надо было найти эффективный способ противодействия, так как мы были
не с состоянии охранять все маленькие мосты, а противник в
     основном минировал именно их. Что нужно сделать для того, чтобы отучить
врага ставить мины? --
     Мы  начали делать  мины-ловушки. Они  устанавливались  на  неохраняемых
объектах  и  взрывались  при  входе  на   сооружения.  Одной   ловушки  было
достаточно, чтобы  оглушить  человека, но не  убить его.  Несколько подобных
ловушек  отучили  бандитов  минировать наши  объекты.  За  это  мы  получили
благодарность от самого Якира.
     Вскоре после этого  меня  направили в командировку. Место назначения  и
характер задания не были определены.
     Еще одна командировка
     В служебном вагоне все выясняется. Комиссия под председательством Е. К.
Афонько,  в  которую  я   включен,   будет  работать   под  непосредственным
руководством  командующего  войсками  Украинского  военного округа  товарища
Якира.  Работа  связана  с  укреплением  приграничной полосы. Нам  предстоит
обследовать  железнодорожные участки  на  границах  с  Польшей  и  Румынией,
подготовить их  к  разрушению и минированию в  случае  внезапного вражеского
вторжения.  Я  в  комиссии  единственный  командир-подрывник.  От меня  ждут
предложений по созданию заблаговременных минных устройств.
     Все это весьма лестно, но очень смущает. В конце концов,  кто я  такой?
Командир  роты, всего лишь  командир роты, да и то без году неделя! Вдруг не
справлюсь?
     Надо справиться!  Обстановка этому способствует. Председатель  комиссии
на  редкость организованный человек. Бритоголовый, могучего  сложения, Е. К.
Афонько даже в дороге не забывает о ежедневной зарядке. А ведь у него дел не
счесть,,.
     Комиссия объезжает приграничные участки на  глубину  до 250 километров.
Мы  осматриваем  железнодорожные  мосты,  большие  трубы,  депо,  водокачки,
водонапорные башни, высокие. насыпи и глубокие выемки.
     С утра до поздней ночи в любую погоду вышагиваем  по шпалам, по  сырому
балласту.  Прикидываем,  измеряем.  А  возвратясь  в  салон-вагон,  начинаем
скрупулезные подсчеты и выкладки.
     Горьковатый  запах паровозного  дыма уже прочно въелся в одежду.  Серые
шинели не высыхают за ночь. Прошел месяц, кончился второй,  а наш вагон  все
кочует.
     Как-то  в октябре  подползаем к станции Мозырь.  С утра  морозит. Ветер
сечет  лицо.  Ух, невесело будет лазить по опорам  и фермам  горбящегося над
Припятью моста! Но, кроме  нас,  лазить некому, так  уж лучше не откладывать
дело в долгий ящик.
     Меня  сопровождает начальник военизированной  охраны моста, молодой, но
склонный  к  полноте парень. Он  щеголяет  выправкой,  поминутно  поправляет
кобуру нагана и вообще хочет показать, что они здесь не лыком шиты.
     Осматриваю фермы. Доходит очередь до глубоких минных труб.
     Начальник  охраны остается на мосту, а я  спускаю в трубу электрический
фонарь.  Всматриваюсь. И  застываю на  месте. В  трубе лежит заряд динамита,
покрытый густым маслянистым налетом...