-- Придется закрыть движение по мосту! -- говорю я начальнику охраны.
     Тот белеет. Нижняя толстая  губа его беспомощно отвисает. Но мне не  до
начальника  охраны. Тороплюсь  к членам  комиссии, чтобы доложить о страшной
находке.
     Студенистый динамит, покрывшийся маслянистым налетом, крайне опасен. Он
чрезвычайно чувствителен к  механическим воздействиям. Достаточно небольшого
удара, даже трения, чтобы динамит взорвался.  Инструкции требуют  уничтожать
это вещество, избегая переноски...
     Комиссия встревожена. И пока  я обследую другие минные трубы, уже летят
донесения в штаб округа и в Народный комиссариат  путей  сообщения. Движение
по  дороге прерывается. Надолго ли? Очевидно, надолго: я обнаруживаю  заряды
динамита с выпотевшим нитроглицерином и в других опорах. Чистая случайность,
что мост до сих пор цел.
     На  обмякшего  начальника  охраны  тошно смотреть. Он забыл о выправке,
суетится,  пытается  всем объяснить,  что он здесь недавно.  Улучив  минуту,
спрашивает меня:
     -- Ведь заряды  давнишние? Правда давнишние?  Он  ни в чем не  виноват,
бедняга.  Заряды действительно старые. Но я отвечаю очень сухо. Неприятен не
умеющий владеть собой человек. Впрочем, начальнику охраны  мой  тон неважен.
Ему важно услышать, что он тут ни при чем. И толстое лицо парня расползается
в неуверенной улыбке.
     --  Что  надо предпринять? -- спрашивает меня председатель комиссии. --
Учтите, задерживать движение на большой срок нельзя.
     -- Сейчас, Евсевий Карпович, движение невозможно! Прошу вызвать команду
подрывников. Желательно -- команду моего полка.
     Никто  не  спорит.  Вызов  команде посылают немедленно.  А  я  стараюсь
держаться  в  стороне,  чтобы  избежать  вопросов: ведь  сам  не  знаю,  как
поступить.  Ни  один из  известных  мне способов разминирования  не  кажется
пригодным. Начни вынимать динамит, кто поручится, что не погубим бойцов и не
подорвем  мост?  Я  лично  не  поручусь. Мне  на занятиях  достаточно  много
твердили,  что  динамит   с  маслянистым  налетом  особенно  чувствителен  к
механическим воздействиям. Его надо просто взрывать. А как? Вместе с мостом,
что ли?
     -- Думай! Думай, черт тебя возьми! -- говорю я сам себе. --Думай!
     Не  хочется  ни  есть ни  пить. Усталый и мрачный,  прихожу в служебный
вагон.  Никак  не  могу  отмыть  грязные руки.  Прошу горячей воды.  Горячая
мыльная вода смывает жирные пятна мазута.
     И вдруг меня словно током ударило:  вот он выход! Найден! Надо налить в
минные  трубы  мазута,  насыпать  опилки, а  потом  вымывать динамит  теплой
щелочной водой.
     Я еле дождался прибытия своих бойцов. Объяснил им в чем загвоздка, и мы
приступили к  работе.  Какое  счастье! Мазут,  сухие  опилки  и горячая вода
действовали безотказно. Теперь я мог доложить:
     -- Мост будет разминирован в ближайшее время!
     Целыми  днями  находился я  на мосту. Схватил жесткую  простуду, а уйти
нельзя. Так и держался,  пока не миновала опасность. Да и  тут  отдыхать  не
пришлось.  Пока  возились  с  мостом,  я  запустил оформление  документации.
Пришлось наверстывать упущенное...
     Несмотря  на  непредвиденную задержку, специальная  комиссия  выполнила
работу в срок и заслужила благодарность командующего округом.
     В конце ноября я вернулся в полк.
     Поездка  специальной  комиссии  на  обследование  границы  была  только
началом  огромной работы,  в которую  включались все больше  людей  и  целые
подразделения.
     Перед  нами  ставилась задача -- сделать  все,  чтобы  противник не мог
воспользоваться при вторжении нашими дорогами.
     Приходилось  теперь часто бывать в  Харькове и  изучать в штабе  округа
различные документы.
     За нами внимательно наблюдали  начальник  штаба  округа П. П. Лебедев и
сам командующий Иона Эмма-нуилович Якир.
     В конце 1929 года подготовка  к устройству заграждений на границе  была
завершена. В округе подготовили  более 60 специальных подрывных команд общей
численностью  1400   человек.  Заложили  десятки  складов  с  минновзрывными
средствами. На всех значительных мостах  приграничной полосы отремонтировали
минные трубы, колодцы, ниши и камеры. Припасли  1640 готовых сложных зарядов
и десятки тысяч  зажигательных трубок, которые  можно было ввести в действие
буквально мгновенно.
     Помимо  взрывных  заграждений  создавались  и  иные.  Вся  их   система
увязывалась с системой укрепленных районов.
     Теперь можно было относительно малыми силами  и в сравнительно короткие
сроки сделать на  длительное время невозможным для  противника  движение  по
нашим дорогам.
     В  те годы была  уже  поставлена и другая  важная  задача:  захваченные
врагом  пути  сообщения  выводить из  строя  так, чтобы  при освобождении их
нашими  войсками быстро восстанавливалось движение.  Руководство  инженерных
войск и  военных сообщений Красной Армии отчетливо  представляло,  что этого
можно достигнуть,  только умело сочетая эвакуацию и разрушение с применением
управляемых  мин и мин  замедленного  действия  (МЗД). Последние должны были
играть главную роль.
     Несколько слов об МЗД
     В  1928  --  1929  годах  армия  уже  имела  ряд  противо-поездных  мин
замедленного и мгновенного  действия. Некоторыми из них можно было подорвать
любой указанный поезд,  даже определенный вагон этого  поезда. Но  имелся. у
этих мин  один очень  существенный  недостаток:  они срабатывали только  при
установке под шпалы  или вплотную под  рельсы.  Оставляла  желать лучшего  и
герметичность.