Василий Зайцев.
        За Волгой земли для нас не было. Записки снайпера


---------------------------------------------------------------
     Издание: Зайцев В.Г. За Волгой земли для нас не было. Записки снайпера.
-- М.: Современник. 1981.
     Текст печатается с учетом последней прижизненной правки автора
     OCR, правка: Gruffi Lab
     Дополнительная обработка: Hoaxer (hoaxer@mail.ru)
     Origin: Проект "Военная литература": militera.lib.ru Ў http://militera.lib.ru
     {1}Так помечены ссылки на примечания. Примечания в конце текста
     [1] Так помечены страницы. Номер предшествует странице.
---------------------------------------------------------------

     Аннотация   издательства:   Василий  Григорьевич   Зайцев  --  участник
Сталинградского сражения, знатный снайпер, организатор снайперского движения
в  62-й армии.  Герой Советского Союза.  В своих записках  он рассказывает о
школе   боевого   мастерства  и   раскрывает  перед   читателями   "секреты"
снайперского искусства.



     Содержание

     1. Детство и юность
     2. Тельняшки под гимнастерками
     3. Переправа
     4. Первый бой
     5. Заживо погребенный
     6. Не переводя дыхания
     7. В день затишья
     8. Становлюсь снайпером
     9. Первые шаги
     10. Сложная позиция
     11. Найди снайпера!
     12. Когда нельзя спешить
     13. Солдатское небо
     14. Моя забота
     15. Доверие
     16. Обида
     17. Тюрин и Хабибулин
     18. Поединок
     19. Служу Советскому Союзу





        "1. Детство и юность"

     Все помнят свое  детство,  рассказывают  о нем кто  с  горечью,  кто  с
умилением и гордостью -- вот какие были у меня  детские  годы! -- но мне еще
ни разу  не доводилось слышать определения границ детства. Не  помню их и я.
Почему?  Вероятно,  потому,  что  первый  исходный  шаг  в  детство  делался
неосмысленно и  он не оставил никакого  следа в  памяти, а выход  из него  в
юность совершился незаметно с грузом тоже не очень осмысленных, но привычных
детских взглядов  на жизнь.  Не зря же говорят  -- "Взрослые дети". В  каком
возрасте  называют  их  так  --  сказать  трудно,  если  каждый  из  них  не
признается, хотя бы самому себе, что заслужил такой похвалы, к счастью, не в
двадцать,  а в десять или двенадцать лет. Бывают,  конечно,  дети и постарше
двадцати лет, но таким детством едва ли пристойно гордиться.
     В моей памяти детство обозначено словами деда Андрея, который взял меня
с собой на охоту, там вручил мне лук с самодельными стрелами и сказал:
     -- Стрелять надо метко, каждому зверю в глаз. Теперь ты уже не ребенок.
     Дети охотно играют во взрослых, но мне было не до игры:  в лесу водятся
[2] не игрушечные звери, а  настоящие, чуткие, проворные. Хочешь разглядеть,
скажем, козла -- какие у него уши, рога, глаза -- сиди в засаде так, чтоб он
смотрел на тебя, как  на клочок  сена или кустик  смородины. Лежи, не дыши и
ресницами не шевели. А если пробираешься к  лежке  зайца, старайся ползти  с
подветренной стороны и  так, чтоб под  тобой не хрустнула  ни одна травинка.
Срастайся с землей,  припадай  к ней кленовым  листом и  двигайся незаметно.
Ведь тебе надо поразить зайца метким выстрелом  из лука. Подползай вплотную,
иначе твоя стрела уйдет мимо цели...
     Деды любят внуков сильнее, чем отцы сыновей. Почему так  происходит  --
могут  пояснить  только  сами  деды.  Мой дед --  Андрей  Алексеевич Зайцев,
потомственный охотник, -- выбрал меня в  любимцы как первенца из наследников
своего  сына Григория -- отца  одной  дочери и двух  сыновей.  Я  был  самым
старшим и рос очень туго. В семье так и думали, что останусь колобком, аршин
с шапкой. Однако деда  не  смущал  мой маленький рост, и он вкладывал в меня
весь  свой   охотничий  опыт  полной  мерой,  с   нескрываемой   любовью   и
пристрастием. Мои неудачи переживал  почти со слезами. И видя это, я  платил
ему старанием -- делал все так, как он  велел.  Учился  читать следы зверей,
как умную  книгу, выслеживал лежки волков, медведей,  строил засады так, что
дед не мог обнаружить  меня, пока я не подавал ему голос. Такое преуспевание
очень нравилось  опытному  охотнику.  Однажды он,  как  бы благодаря меня за
успехи, пошел на риск: на  моих  глазах  убил  волка  деревянной колотушкой.
Дескать, смотри, внук, и  учись, как  надо  смело и спокойно расправляться с
хищным  зверьем.  А потом,  когда волчья  шкура  уже лежала  у  моих ног, он
сказал:
     -- Видишь, как ловко получилось: пулю сэкономили, и шкура  без пробоин,
пойдет по первому сорту.
     Прошло еще немного времени, и мне удалось заарканить дикого козла.  Ух,
как рванулся козел, когда я накинул  на рога петлю из конопляной бечевки. Он
выдернул меня из засады  и  поволок  по кустам, норовя вырвать  из  моих рук
конец бечевки. Но  не тут-то было. Я зацепился  телом за  комли разлапистого
куста -- держу! Козел метнулся вправо, влево, затем обогнул куст раз, другой
и,  наконец, припал на  колени возле  меня. Как был рад  дед такой  удаче. Я
плакал от радости, а он улыбался и целовал мои мокрые от слез щеки.
     На другой день дома в присутствии моего отца, матери, бабушки, сестры и
брата дед  вручил мне ружье --  одноствольную  берданку двадцатого  калибра.