= Общий  вид  ресторана.   Чистая  кушающая  публика.   Дородные
официанты  просторными проходами снисходительно разносят подносы. Две
пары покачиваются между  столиками. На  эстраде - маленький  оркестр:
струнные, саксофонист, ударник.

бесшабашный мотивчик. Голос Мантрова:

     - Будто в насмешку вот такой же оркестрик по воскресеньям  играл
и там...
     = Скрипка  и виолончель и движущиеся их смычки остаются резкими.
Остальные инструменты и все оркестранты расплываются...

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
но резко звучит все тот же, все тот же распущенный мотивчик.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

     = И проступают четверо оркестрантов в черных спецовках, и черных
картузиках. Над козырьками картузиков, выше сердца на спецовках и над
левыми  коленями у всех - белые лоскутки с черными номерами. У первой
скрипки, одутловатого парня с добродушным видом, - номер С-213.
     Стулья  оркестра  -  на  маленьком  сколоченном возвышении около
квадратного  столба,  посреди  огромной столовой, где в два ряда идут
такие же столбы. И тесовые  грубые ничем не покрытые столы - в четыре
долгих  ряда. И за каждым  столом - по десятку  заключенных, лицами к
нам и спинами к нам (меж лопаток у каждого - тоже лоскут с номером).
     В проходах - тесно. Проталкиваясь среди  приходящих и  уходящих,
одни заключенные несут деревянные подносы с  полными  мисками. А иные
собирают пустые миски, накладывая их друг в друга горкой до двадцати.
И из мисок, в каких остается,- выпивают, вылизывают остатки.
     Едящие.  Грязная  публика. Их плечи  пригорблены.  Лица - нетер-
пеливо голодны.
     Те - жадно заглядывают в миску к соседу.
     А тот пробует ложкой - пуста попалась ему баланда!
     Молодой парень снял шапку и крестится перед едой.

та же счастливая подпрыгивающая мелодия. Только танцевать!

     И один сборщик пустых  мисок  подтанцовывает. Собирая  миски, он
неприлично  подбрасывает  зад  то правым, то левым боком, горку мисок
обнимая  как  партнершу.  Лицо  у  него круглое, придурковатое. И все
приемы  юродивого.  И  одет  он  по-дурацки:  сверх черной спецовки -
какая-то зеленая рваная жилетка, к которой приколот кумачовый бантик,
как  на первое  мая. На спине жилетки и на груди мелом выведен тот же
номер, что на фуражке: Ф-111.
     Обедающие смеются над ним:
     - Кишкин не унывает!

     КРУПНО.

     Парень наклонился над миской, весь ушел в жеванье голого рыбьего
скелетика,  свисающего  у  него изо рта. Тут на столе, между мисками,
много  наплевано  таких  костей. Вдруг чья-то рука со стороны трогает
его ломтик хлеба, лежащий  рядом. Парень  вздрагивает и двумя  руками
ухватывается за свой хлеб. Но, подняв глаза, улыбается:
     это Кишкин хватал, теперь отпускает, его круглое лицо в улыбке:
     - Все  вы  такие. Пока  вашей  пайки  не  тронь,  вы ни о чем не
спохватитесь.
     = И уже пританцовывает с пустыми мисками дальше. Вдруг  поставил
горку на край другого стола и наклонился к сидящим:
     - Ребята!..
     Его  голова  над  столом  и  несколько  обедающих.  К нам лицом:
Мантров,  стриженный  наголо,  с  номером  над сердцем, как у всех, и
Р-27,  юноша  с  очень  впалыми  щеками,  с быстрыми сообразительными
глазами, необщим выражением лица.
     - Ребята! Если батька - дурак, а матушка - проститутка, так дети
будут сытые или голодные?
     - Голодные!
     кричат ему, предвидя забаву. Мантров лишь рассеянно взглядывает,
продолжая аккуратно есть.  Р-27 остановил ложку, с интересом слушает,
как и соседи. Кишкин разводит руками:
     - Разделите  семь-восемь  миллиардов  пудов (прим.- "7-8  милли-
ардов пудов" - настрявший вдолбленный лозунг  сталинских 30-х годов о
советском  обильном  урожае)  на двести  миллионов  человек.  Сколько
получится?
     И,  обняв  миски,  приплясывая,  исчезает  из  кадра. Он оставил
недоумение. Все считают. Р-27 трясет за плечо сдержанного Мантрова:
     - Слышь, Витька, какая простая мысль! Ай да Кишкин! Я никогда не
считал. Значит, это будет...
     Но Мантров не  увлечен, он методично  высасывает с ложки  жижицу
баланды. Р-27 оборачивается к соседу с другой стороны - к Р-863:
     - Пан Гавронский!
     У  Гавронского - удлиненное  лицо  с  тонкими  чертами.  Он тоже
считал. Он говорит почти без акцента, но с затруднением:
     - Сорок  пудов  в  год. Два килограмма в день. Даже на ребенка в
люльке.
     С  кривой  улыбкой  жалости  он  берет  с  тряпицы на столе свой
кусочек хлеба.

     ВО ВЕСЬ ЭКРАН

     его ладонь с этой неровно обломленной ничтожной корочкой.

всплеск наглой музыки!

     = Невозмутимо пилит смычком одутловатый скрипач С-213.

     ЗАТЕМНЕНИЕ МЕДЛЕННОЕ.

ба-бам! - оглушительно бьют железом о рельс.- Ба-бам!

     ИЗ ЗАТЕМНЕНИЯ КРУПНО.

     = Рука  в  гимнастерке  медленно  бьет молотком о висящий качаю-
щийся рельс.
     = На алом  восходном  небе - черный силуэт зоны: вышки черные по
краям  экрана,  соединенные  сплошным  забором, над ним - заостренные
столбы с фонарями и колючая проволока во много нитей. Черная.
     Зона медленно проплывает, как видна она изнутри.
     Одна  вышка  переходит  в  другую.  И  снова  проволока. Потом -
полукругло вытянутые верхушки ворот.