Ворота - выше забора. Они - двойные  во  всю их высоту. Простые,
деревянные. Но что-то готическое в них. Что-то безысходное.
     Только тут смолкают мерные удары в рельс.
     Ворота распахиваются к нам.

     А МЫ ОТСТУПАЕМ.

     И видна теперь долгая прямая "линейка" - дорога, ведущая  сквозь
ворота. Ничем не обсажена, голая, меж бараков.
     На ней - три  тысячи спин! Три тысячи  спин  по  пять в шеренгу!
В одинаковых черных курточках с крупными белыми  лоскутами, пришитыми
меж лопаток неаккуратно, неровно - номера! номера! номера!

     МЫ ПЛЫВЁМ
          над колонной, как над таблицей логарифмов.

     КРУПНО.
     = Артистическая рука с кисточкой. И одна  такая спина.  Кисточка
кончает выписывать номер: Ы-448.
     Человек поворачивается. Он выше окружающих, даже  долговяз. Лицо
худое. Пока  тот  же  номер  ему  выписывают над козырьком шутовского
картузика, он говорит:
     - Гран мерси! Вы очень любезны. Как сказал некий поэт: "Есть еще
хорошие буквы - Эр! Ша! Ы!"
     За его спиной торопливое движение.

голос:

     - Гедговд! Бакалавр!
     Ы-448 из-под кисти бросается догонять.
     = Разведя  полы   своих   черных  курточек,  пятерки  арестантов
отделяются от колонны и проходят раздельно на обыск.
     Пять надзирателей  с  голубыми  погонами  и  голубыми  околышами
фуражек  стоят  прочно,  расставив  ноги,  и  в  обнимку  принимают и
обхлопывают заключенных.
     Пройдя  обыск, заключенные добегают к воротам и снова выстраива-
ются по пять.
     За воротами снова счет:
     -  Одиннадцатая! Двенадцатая! Тринадцатая!..
     Названная  пятерка  отделяется  от  задней колонны и переходит в
переднюю.
     А там - еще один пересчет.
     = Кругом - оцепление автоматчиков. Автоматы  наизготове. Угрожа-
ющие нахмуренные конвоиры.
     = В  строю  -  Гедговд.  Он  что-то  заметил в стороне, просиял,
тормошит соседей:
     -  Посмотрите, посмотрите, бригадир! ЧЕслав! Гавронский! Скорее!
Вон, где машины ждут каменный карьер.
     С  ним  рядом  Р-863,  тонконосый  Гавронский,  и  бригадир Т-5,
могучий парень, широколицый, курносый. Он поворачивается туда же:
     - Ну-у-у!..
     Они видят:
     = в косом  радостном  свете восхода стоят два потрепанных ЗИСа с
пустыми кузовами,передняя часть которых отгорожена железной решеткой.
За  решетками  сидят  на  крышах  кабин  по  конвоиру. Автоматы их до
времени  беспечно лежат на коленях, но уже и сейчас направлены дулами
в кузова.  Внизу, прислонясь  к борту  одного из ЗИСов, ждут в бравых
позах  остальные  конвоиры.  Они  как  будто застыли, фотографируясь.
Станковый пулемет выставлен у их ног. Но где же их офицер?.. В кабине
на  командирском  месте  сидит  и  высунулась  сквозь окошко дверцы -
большая овчарка. Умная злая морда. Оскаленные зубы. Смотрит на нас,
     = на  колонну  заключенных.  Длинный  Гедговд  в строю поднимает
длинные пальцы:
     -  Ах, как забавно! Страна восходящего солнца!
     = Опять тот же живописный неподвижный  снимок - конвоиры  залиты
утренним солнцем. И собака не поведет головой.
     = Бригадир Т-5 усмехается:
     - Сторонники мира!
     Они трое, рядом. Гавронский впился в увиденное. Его лицо опалено
шляхетским гневом.
     Аккорды 12-го этюда Шопена доносятся как ветерок. Он шепчет:
     - Да-а... Они - за мир!
     = Конвоиры, ЗИС, собака  высунулась. Никакого движения. Фотогра-
фия!
     ... Они - сторонники мира! Такого  мира, чтоб  автоматы и собаки
были у них, а мы...

траурные ритмы. Тихо, во настойчиво.

     = Долгая колонна заключенных, руки  за  спину,  головы  опустив,
тянется  уныло,  как  на  похоронах.  В двадцати шагах от нее слева и
справа - автоматчики, колонной по одному, в разрядку.

     МЫ ПОДНИМАЕМСЯ

     Колонна и автоматчики видны нам сверху. Длинные  черные  тени от
невысокого солнца.
     И  не одна эта колонна, а много их, расходящихся  степными доро-
гами от главных ворот.
     И  весь  лагерь  сверху  -  прямоугольник,  обнесенный забором и
вышками. Внутри еще заборы в зоны, бараки, линейки и ни деревца.

     МЫ ОПУСКАЕМСЯ

     к одной из выходящих колонн, к другим воротам.
     Эта  колонна  -  женщины... С такими же номерами  на  груди,  на
спине,  на  шапке, на юбке. В таких же платьях и телогрейках, забрыз-
ганные глиной, штукатуркой.

     ВЕСЬ КАДР БРЫЗГАМИ РАЗЛЕТАЕТСЯ.

     = Это - брызги щебня от камня,
     = от молота, опускаемого черной  рукой  заключенного,  дробящего
камень на щебень. Однообразно он поднимает и опускает молот.

стук многих молотков по камню.

     = Целая  бригада  заключенных сидит на земле, на камнях - и бьет
камень на щебень, камень на щебень.
     Не трудно как будто, а говорить не хочется. Не трудно как будто,
а работа каторжная.
     И так же вручную другие зэки относят набитый щебень носилками.
     Медленно относят. Еле покачиваются спины их с латками-номерами.
     Они  взносят носилки на помост и высыпают щебень в пасть бетоно-
мешалки.

гудит бетономешалка.

     И следующие туда же.
     И следующие.
     = А внизу в подставляемые носилки-корытца бетономешалка выливает
бетон.
     И этими корытцами пары зэков несут и несут бетон.
     = Все - одной дорожкой, как муравьи.