= А теперь - спереди. Две  головы - над  кабиной.  Два  лица - в
кабине, через ветровое стекло. Их напряжение обгоняет бег автомобиля:
убежать! успеть! уйти!
     = Двое в кабине - во весь широкий экран. За рулем - тот  крупно-
лицый, главарь. Что за щедрая сила у этого  человека!  Крутит  руль и
стонет:
     - Э-э-эх,  где вы, мои крылышки? Когда надо - вас  нет!..  Сосед
его - за плечо:
     - Слушай, Ваня!  Рудник  Дальний -  объедем!  Они  до  дороги  -
достанут! Объедем по целине!
     - Не! На целине скорость потеряем!  Дуну  ветром!  Сосед  стучит
назад в стекло:
     - Эй вы, шпана! Ложись! Ложись! Прицепился, черт долговязый...

     НО МЫ ОТСТУПАЕМ ЕЩЁ БЫСТРЕЙ, ЧЕМ

     на нас несется грузовик. Мы видим его все меньшим, меньшим.
     Его отчетливо видно: черненький, сзади от  него  -  хвост  серо-
белой пыли, перед ним - серо-белая лента дороги.
     = Мы видим его с охранной вышки - меж двух ее столбиков и под ее
навесом.
     Мы чуть опережаем его дулом нашего карабина.
     = Мы видим его увеличенным в наш оптический  прицел  и  выбираем
место цели - передний скат. Сейчас мы его...

оглушающий выстрел около нас.

     = Ствол карабина рвануло и увело.
     Тем временем - выстрелы неподалеку.
     И в прицеле  нашем  видно,  как  грузовик  уже  заносит  поперек
дороги.
     Бьем и мы!
     И вместе с выстрелом несемся на грузовик.
     Шофер-летчик выпрыгивает, смотрит на пробитый скат.
     И назад смотрит, откуда приехали на нас. Ну что ж, берите, гады.
Крепкие руки из-под закатанных рукавов лагерной курточки  скрестил на
груди. Его товарищ выскочил из кабины и показывает:
     - Топоры наши!..
     Летчик кивает головой:
     - Закинь их подальше...
     И те двое выскочили из кузова. Гедговд мечется:
     - Ах, ну как же это? Как же это  досадно  получилось...  Побежим
напрямик! Побежим!
     Летчик лишь чуть повел глазами туда, куда машет Гедговд.
     = Сколько   глазу  хватает  -  открытая  степь.  Песок.  Редкими
кустиками травка. Да "верблюжья колючка".
     = Четверо у грузовика.  Обреченные.  Один  навалился  ничком  на
капот.

а сзади зрителей, еще не близко, нарастает рев мотоциклов.

     Летчик оборачиваемся:
     -  Слушайте, кто вы такой?
     Гедговд снимает блин фуражки и делает подобие гостиного поклона:
     -  Вообще я довольно вздорный человек. Я боюсь, что  вы  подбиты
из-за моего несчастного гороскопа. Сатурн - в восьмом квадрате. И мне
не следовало прыгать в  вашу  машину.  Я  -  недоучка,  философ,  два
факультета  Сорбонны.  Русский  эмигрант,  везде   лишний.  Александр
Гедговд, по прозвищу "Бакалавр".
     Летчик протягивает широкую ладонь:
     - Будем  знакомы. Герой  Советского  Союза  майор  авиации  Иван
Барнягин.
     А рев мотоциклов уже за самой нашей  спиной.  Барнягин  смотрит,
прижмурясь, как они несутся:
     - Ну,  ребята, сейчас будут бить. Насмерть. И ранеными в карцер.
Валите на меня, все равно...

уже кричат, чтобы перекрыть мотоциклы:

     - Кто останется жив - привет товарищам! Да здравствует свобода!!
     Все четверо они впились, как
     = летят мотоциклы. Их восемь. Сзади каждого - автоматчик. Все на
нас!
     Разъезжаются   вправо  и  влево,  чтоб   охватить  нас  кольцом.
Остановились  с  разбегу.  Автоматчики  соскакивают  и,  замахнувшись
прикладами, бегут на нас!!
     Опрокидывается небо. Теперь только небо во весь  экран,  небо  с
облаками.

крики:

     - Р-разойдись, стервятина! Р-раступись, падаль, по одному!  Руки
назад! Свободы захотели?..

бьют. Здесь, в зрительном зале, бьют. Слышны удары по телам, паденья,
топот, кряхт, хрип, тяжелое дыхание бьющих и избиваемых. Крики  боли.
Ругательства и ликование.

     Кучевые облака -  храмы  небесные,  снежные  дворцы  -  медленно
проплывают голубым небом.

стало тихо.

     Небо  отходит  в  верхнюю   часть  экрана,  а  снизу   выступают
верхушками столбы строительных лесов и сами  леса.  Двое  заключенных
мерно несут по помосту вдоль стены носилки с диким камнем.
     Они несут так медленно, как плывут эти облака.
     Они идут - и все здание постепенно показывается нам в  медленном
повороте. Это - тюрьма-крепость. Одно крыло ее уже построено: неошту-
катуренный  массив дикого камня,  только  дверь  небольшая  и  оконца
крохотные в один рядок. Не пожалели камня.
     Второе крыло лишь теперь и строится. Мы поднялись с подносчиками
и видим, что возводимые стены тюрьмы - толще метра. Сверху видно, как
на клетки маленьких камер и карцеров разделена будущая тюрьма.

грохот камня, высыпаемого из носилок.

     = Подносчики   высыпали  камень  около  худощавого  юноши  Р-27,
кладущего стену. Высыпали, постояли. Еще медленней  пошли  назад. Как
будто раздумывают: да надо ли носить?
     И Р-27 кладет стену с той же печальной  медленностью, с  той  же
неохотой. Камни бывают большие, он их не без труда поднимает на стену
двумя руками, выбирает им место.
     = А в небе плавает коршун.
     = А вокруг - и без того з о н а. Колючка, вышки.
     Степь.

ветерок посвистывает.

     = Р-27 тешет камень молотком, чтобы лег лучше.
     = Каменщики и подносчики в разных местах вокруг возводимых стен.
Все работают с такой же надрывной неохотой.