Все стихло.
     = Тот же арестантский барак.

последний звон струны

     = бандуры, случайно зацепленной  пальцами.  Старик  снял  руки с
бандуры, смотрит сюда.
     Все смотрят сюда, на
     = гражданина надзирателя. Это он кричал. Здоровый, черночубый, и
лицо  угольное,   в  угрях.   Рядом  с  ним  -  Возгряков,  низенький
заключенный  с  подслеповатым  испорченным   глазом  и  покатым  лбом
питекантропа. Тряся пальцем, он тянет гнусаво:
     - Я давно-о говорю, гражданин  начальник,- эту  бандуру в  печке
истопить. Не положено здесь музыкальных инструментов!
     Но надзиратель не ведет головой:
     - Внимание, заключенные! Прослушайте судебное  постановление! Он
поднимает бумагу (чуть краешком она становится видна в низу экрана) и
мрачно веско читает нам:
     ...Военный Трибунал Особого Равнинного лагеря МВД СССР, рассмот-
рев дело по обвинению...
     = И опять по экрану проплывают  вагонки с  заключенными - те  же
вагонки  и  те же  заключенные, которые уже прошли перед нами раз. Но
теперь они не читают, не играют, не лежат, не спят- они приподнялись,
переклонились, неудобно замерли, слушают:
     ...заключенных 4-го ОЛПа Равнинного лагеря МВД Таруниной  Марии,
1925  года  рождения,  прежде  осужденной  к  десяти  годам по статье
58-один-А  и  Скоробогатовой  Светланы,  1927  года  рождения, прежде
осужденной к десяти годам, по статье 58-десять...
     Загнанные,  с исподлобным страхом. И ко  всему  притерпевшиеся -
равнодушно.  И облегченные, что приговор - не им. И  затаив  дыхание.
Пряча гнев. И не пряча его. Со страданием. С ненавистью.
     Бандурист слушает - как будто  все  это  слышал  еще  от  дедов.
Дивчина с ведрами кажется испуганной? или удивленной?
     ...в том, что они уклонялись от честного отбытия срока  заключе-
ния и вели у себя в  бригаде и  в  бараке  разлагающие  антисоветские
разговоры...
     Мы и раньше видели этого сурового арестанта Т-120: поджав  ноги,
он мирно  играл в шахматы на нижней койке. Сейчас нет его партнера. И
сам  он  не  смотрит  на  шахматы:  он  впился,  слушая.  У  него тот
украинский тип лица, который бывает от примеси, должно быть, турецкой
крови: брови - черные мохнатые щетки, нос - ятаган.
     ...нашел упомянутых заключенных виновными в предъявленных  обви-
нениях и приговорил...
     Рядом с Т-120 приподнялся, взялся за косую перекладину вагонки и
как бы повис весь вперед - Володя Федотов. Каждое  слово  приговора -
прожигает его.
     ...Тарунину Марию, 1925 года рождения, и Скоробогатову Светлану,
1927 года,- к двадцати пяти годам Особых лагерей!

     ВЕСЬ КАДР КОСО ПЕРЕДЁРНУЛСЯ.

     = И  опять - подслеповатый  зэк,  слушающий  преданно, и  надзи-
ратель. Кончил читать. Опускает бумагу. Смотрит на барак:
     - Ясно?
     О, молчание! Какое молчание!..
     = Вдруг в глубине возникает маленький рисунок  дивчины с бандуры
и

всплеск музыки!

     ...вихрем проносится на нас, захватывая полэкрана,- потрясенная!
с закушенными губами!
     И - нет ее. Надзиратель небрежно, утлом рта:
     - Выходи на проверку!
     И повернулся, уходит. Подслеповатый  Возгряков кричит, тряся над
головой фанерной дощечкой:
     - На проверку! Бригадиры! Выводите народ на проверку!
     = Тот угол барака, где шахматист горбоносый и Федотов. Федотов -
не в себе:
     - Друзья! Девчонок, не видевших жизни!  За стеной!  Здесь! А  мы
все терпим? Политический лагерь, да? Гай!
     Гай (это Т-120) еще смотрел туда, откуда  читали. Ждал,  что  еще
не все прочли?.. Вдруг резким  взмахом  ударяет по  шахматам,  фигуры
разлетаются.
     - Не то, что - девчонок! А ты задумайся...
     Ярость! Извив ищущей мысли пробивается через его лоб:
     ...Ведь их не случайно взяли - их п р о д а л и! ведь это кто-то
каждый день...
     чуть пристукивает согнутым пальцем
          ...закладывает души наши! Ведь это кто-то стучит, стучит...

     ЗАТЕМНЕНИЕ.

ясные удары: тут-тук. Тук-тук.
голос:

     - Можно.

     ОБЫЧНЫЙ ЭКРАН.

     = В маленькой  голой  комнатке с  обрешеченным  окном  сидит  за
голым  столом   надзиратель,  читавший  приговор.  К  столу  подходит
Возгряков и кладет перед надзирателем маленькую мятую бумажку:
     - Вот, гражданин начальник, списочек: у кого ножи есть. Трое их.
Потом вот этот завтра на развод понесет письмо, чтоб на объекте через
вольного передать. На живот положит, под нижней рубашкой ищите. А еще
один - у него я подметил  бумагу в зеленую  клетку, на  которой  было
написано воззвание. Надо завтра изъять - не та ли самая бумага?
     Надзиратель просмотрел списочек:
     - Здорово. Этого гада с зеленой бумагой надо  размотать. А  ножи
большие?
     - Не, вот такие, сало резать.
     - Ну, все  равно  посадим.  Деловой ты у  меня  старший  барака,
Возгряков. С тобой можно работать. Кем ты был до ареста, а?
     Подслеповатый Возгряков  усмехается,  отворачивается  от  надзи-
рателя в нашу  сторону. Глубоко  вздыхает. По ничтожному  лицу  его с
постоянно слезящимся больным глазом проходит отблеск величия.
     - Я был...
     Садится на скамью как равный.
     ...страшно сказать, какой большой человек!

     КРУПНО.

     = Его лицо, искаженное многими  годами  лагеря, меж  губ  сильно
прореженные зубы.