От изумления  у  меня  отвисла  челюсть: наконец  хоть  один американец
сразу, с первых слов, заговорил со мной, как с равным. И не рассказывает мне
о том, как в двадцатых годах  его  родители-эмигранты работали в  Америке за
полдоллара в день, и потому мне нужно начинать с того же.
     Уже через минуту я узнал, что ругаться  по- русски ребе  Зальца научили
лучшие специалисты в этой области -- киевские гэбэшники. Оказалось, что пять
лет назад Зальц побывал туристом в СССР и, находясь  в Киеве, поехал в Бабий
Яр, постелил там на земле  коврик и стал молиться в память о тех 200 тысячах
евреев,  которых  немцы  расстреляли  в Бабьем Яре во  время  второй мировой
войны. Но  не.  успел Зальц  дочитать  Кадиш, как подкатила черная  "Волга",
киевские  гэбэшники  бросились   на   него,  скрутили,  привезли  в   подвал
украинского КГБ и ровно трое суток били и пытали голодом  и холодом, требуя,
чтобы он сознался, что  он американский шпион. За эти трое суток они сломали
ему два  пальца на  левой  руке, научили  русскому мату и  сделали  из  него
профессионального  антисоветчика  --  вернувшись  в  США,  Зальц  немедленно
основал эту организацию "Призыв" и на тонкой папиросной бумаге стал печатать
еврейские  религиозные  брошюры  на  русском  языке,  а  потом  по  каким-то
секретным каналам засылал эти брошюры в СССР.
     Я  тут же зауважал этого простуженного грача. Но когда я открыл одну из
его  брошюр, мое  лицо свело, как  от зубной  боли: они были  написаны таким
жутким языком и  с таким  количеством  грамматических ошибок, что,  конечно,
никто в России не читал их дальше второй строки.
     Well,-- сказал  Зальц,  увидев выражение моего лица. Конечно, это нужно
слегка  отредактировать.  Ты  сможешь?  Я буду платить  тебе  150 долларов в
неделю.
     Я понимал, что эти книжки нельзя редактировать,  а нужно писать заново.
Но  в  то  время я жил на доллар  в день, и 150 в  неделю были  для меня как
контракт с Голливудом. Потому за пять следующих недель я прочел в библиотеке
манхеттенской иешивы штук сорок книг по еврейской религии, изданных в России
и в Польше еще в двадцатые годы,  и написал современным русским  языком пять
брошюр  -- о  еврейских праздниках, о кошерной пище, о субботе и еще толстый
сборник избранных еврейских сказок из "Агады". После этого Зальц сказал, что
я  обеспечил  их работой на год вперед, выдал мне последний  чек,  и я снова
оказался на  улице.  Но  моя  маленькая  брошюра "Шабат в  еврейской  жизни"
довольно лихо разошлась тогда  в СССР по  каналам  еврейского  самиздата,  и
Зальц  запомнил  меня.  Когда  в  прошлом  году  я  случайно встретил его  в
аэропорту Логан, он сказал: "О, мистер  Плоткин! Я  слышал, вы стали автором
бестселлеров! Где вы живете? В Беверли- Хиллс?". Я сказал,  что как раз  ищу
какое-нибудь жилье в  Бостоне. "Только  не в Бостоне!-- воскликнул  Зальц.--
Летом вы  задохнетесь в Бостоне от жары!  Настоящий  писатель должен жить  в
Марблхеде! Поезжайте и посмотрите сами -- там море, там пять яхт-клубов. И у
меня там синагога!".
     Он оказался  прав:  настоящий  писатель  действительно  должен  жить  в
Марблхеде, иметь свой  дом на берегу моря, пару "Ягуаров" в гараже и яхту на
Great-Neck. А  поскольку у меня нет ни дома, ни  "Ягуара", то какой  же я на
х... настоящий писатель?
     Я  отошел от окна  синагоги и собрался двинуться прочь, как вдруг новая
идея пришла мне в голову. Я усмехнулся. Черт возьми, у меня же есть вопрос к
ребе Зальцу! Очень серьезный и неотложный вопрос!
     Затоптав ногой сигарету, я открыл тяжелую дверь синагоги.
     О,  мистер  Плоткин!--  воскликнул  ребе  Зальц  и  повернулся к лысому
толстяку.--  Познакомьтесь,  это наш писатель,  он  написал  книгу  "Шабат в
еврейской жизни"
     Тем самым  Зальц  дал мне понять,  что все  остальное, что  я написал в
своей жизни,-- не книги. А вот тоненькая брошюра о субботе...
     Но  я  не  обиделся, я  знал,  что он  прав:  все,  что  я  написал  --
действительно дерьмо,  и  не  о чем  разговаривать. Между тем  лысый толстяк
повернул  ко мне свое круглое  бритое  лицо и стал разглядывать меня  своими
маленькими глазками, рыжими, как новенькие пенни.
     Познакомьтесь, -- сказал мне  Зальц,  --  это ребе  Голд из  городского
раввината.
     Очень хорошо,--  тут же сказал я решительно.-- Значит, мне повезло: вас
тут  даже  не  один,  а два  раввина!  Вы  можете  мне сказать, в чем секрет
семейного счастья?
     Они переглянулись в некотором смятении.
     Ну...-- я попробовал притушить  свой требовательный  тон.  --  Я помню,
когда я писал свои  еврейские  брошюры, я где-то читал, что  каждый  человек
умирает  один раз. Но  если человек несчастливо  женат, то он умирает каждую
ночь...
     Это в  Торе сказано, --  сказал ребе Зальц осторожной чуть откинулся на
стуле, как врач на первом приеме шизофреника.
     Точно!--  сказал я.-- Ноя  нигде не читал,  в  чем  же секрет семейного
счастья.  Не  может  быть, чтобы  в еврейской религии не было ответа на этот
вопрос.
     А вы почему спрашиваете?-- вдруг сказал ребе Голд, обменявшись взглядом
с ребе Зальцем.
     Просто из любопытства или у вас есть персональная причина?
     Ну, и то, и другое...-- ответил я нетерпеливо. Накануне ночью, с трудом
отодрав от себя черную кошку-пантеру, я проснулся в холодном  поту, с жутким
сердцебиением  и,  лежа в постели, стал думать о своей  неудавшейся семейной
жизни. Почему  она развалилась? И я вдруг физически ощутил, что вокруг меня,
в  звездной черноте марблхедской ночи сотни людей тоже не спят, но они любят
друг друга,  занимаются любовью, обнимают друг друга, целуют. Так  в чем  же
секрет их семейного счастья?
     И  тут --  я даже  сел  рывком  на  кровати --  я разом  придумал целый
кинофильм!  СЕКРЕТ СЕМЕЙНОГО СЧАСТЬЯ! Конечно!-- воскликнул я мысленно и тут
же схватил сигарету.  Почему у меня  разбилась семейная жизнь, это никому не
интересно. Но вот почему у других не разбивается -- это может быть интересно
миллионам!  И  значит, нужно  пройти с  кинокамерой  по синагогам,  церквам,
костелам, храмам и мечетям и  спросить у  знатоков национальных традиций:  в
чем секрет семейного счастья? Наверняка у каждого народа и  у каждой религии
будет свой ответ. И можно проехать по разным странам -- Япония, Китай, Тибет
-- и записать правила семейной жизни древних народов. А потом взять интервью
у знаменитых счастливых семейных пар -- Рональд и Нэнси Рейган, Пол Ньюман и
его жена, Джордж и Барбара Буш, Роберт Рэдфорд..